– И что? – ответила вторая женщина. – Твоя кузина пьет, как собака, вот и чудится бог весть что. Перестань болтать, дурында, об этих треклятых манлио. Да еще и яшуто упомянула! Побойся святых и нашего закона! Еще давай начни каркать, как все остальные, что демоны возвращаются!
Снова раздался тяжелый вздох от парня, чем он и привлек ненадолго внимание Кэсси. Он лениво шагнул вперед и как-то недовольно дернул плечами.
Они замолчали. Наверное, сообразили, что вокруг много слушателей, которые могли донести стражникам. Люди имели право на личное мнение, но лишь на одобренное правительством. Инакомыслие жестко пресекалось.
Молчание ценилось дорого. Поэтому и Кэсси молчала.
Еще минус один у кассы.
Перед ней остались только двое. Тот парень и тучная женщина, от которой сильно разило потом и едкой смесью приправ. Женщина постоянно вытирала лицо платком и безуспешно обмахивалась им.
Кэсси заметила, как за мутным окном усилился снег, и порадовалась, что в выходные ей купили на рынке дешевый, но качественный розовый пуховик. Мика к тому моменту починил машину и отвез их. Дэвид, по словам мамы, торговался за пуховик, как лев, а новый ковер в гостиную мама ухватила у себя на заводе. Скоро День поклонения всем святым, нужно подготовиться к нему как следует.
– Шоколадку и все?!
Сиплый голос продавщицы привлек внимание Кэсси.
– Да, пожалуйста. – У кассы стоял тот самый молодой человек. Его голос звучал тихо, неуверенно и тонко. – Ильшерскую, пожалуйста.
Ильшерский – лучший в Бариде. Этот шоколад стоил дорого.
Кэсси посмотрела на стеллаж со всякими вкусностями. На первой полке царили бутылки вина. На второй – картонные упаковки хлопьев для завтрака. Третья была отдана под шоколад и печенье. Элькаронцы – народ бедный, ели простую еду, носили простую одежду, выкинуть деньги на заграничные сладости не каждый мог себе позволить.
Парень точно нездешний.
Странное предчувствие, как кошка, скреблось в душе Кэсси. Что-то тут было не то.
Продавщица подошла к стеллажу и вытянула из ровной череды шоколадок одну. С недовольным лицом она вернулась к кассе и сказала замогильным голосом:
– С вас два ючи, молодой человек.
Толпа позади притихла. Средняя зарплата трудяг за месяц – двадцать ючи. Два ючи за шоколадку – это, пожалуй, слишком жирно. Но юноша спокойно вытащил из заднего кармана смятую купюру, неловко постарался ее разгладить. Широкий капюшон скрывал его лицо, видно было только длинный тонкий нос и родинку почти на кончике.
Слюна сама образовалась во рту. Кэсси отвела взгляд от шоколадки, лежащей на прилавке возле потрепанных весов. Они иногда покупают шоколад, но только дешевый, местный: он больше похож на кусок мыла, чем на шоколад. Этот – импортный – дорогой и вкусный. Ей лишь пару раз удалось попробовать его: на свой день рождения, и однажды кто-то из друзей Дэвида угостил ее. Все. Но реклама этого шоколада по телевизору регулярно мозолила глаза, там показывали новые необычные сочетания. Кэсси давилась слюнями всякий раз, когда фильм прерывался и попадалась веселая сценка с шоколадкой. В ролике мелькали яркие кадры с волшебной ягодной поляной, фруктовыми деревьями и шоколадно-молочными реками, в которые, срываясь с веток, прыгали, крича «Уи-и-и», мультяшные сливы, вишня и малина.
Прилипчивая песенка из рекламы тут же всплыла в голове.
«Дутти-дутти[119] – чоки зинглер. Швути-мьюти кольхель хинглер», – мысленно пропела Кэсси. Она, конечно, что-то путала, но этот текст, даже не изучай она баридского, все равно засел бы в мозгах.
Плитка, что купил этот парень, была со сливовой начинкой, она манила Кэсси своей небесно-голубой оберткой и золотой лентой с названием «Золотой ючи» сверху и белой «Слива лиловая» снизу.
Таким и представляла себе Барид Кэсси: с ясным небом, теплым кристальным морем и сочными, спелыми фруктами. Это был ее личный герб, символ совсем другого, далекого-далекого мира. Дэвид часто шутил над маленькой Кэсси, говоря, что баридцы ходят на голове. А она верила и пыталась научиться ходить на руках, чтобы, когда она приедет в Барид, уметь как они. Дэвид смеялся так, что закладывало уши, пока Кэсси пыхтела у стены, закидывая вверх ноги.
Взрослая Кэсси узнала многое об Ильшере, одной из баридских стран, даже учила язык, но весь материк для нее все так же умещался в шоколадку, словно эта сладость – единственное доказательство существования этого прекрасного далекого-далекого мира.
Юноша протянул купюру в десять ючи. Продавщица с интересом уставилась на его пальцы в проволоке.
– Сдачи не нужно.
Напудренное лицо продавщицы расплылось в довольной улыбке.
– Счастливого пути!
– Спасибо, хорошего дня. – Ему оставалось только поклониться: такой заискивающий у него был тон. Парень развернулся к выходу.
Визг.
Раздался оглушительный женский визг.
Кэсси вздрогнула от неожиданности, другие люди тоже, пораженные возгласом. Они стали оборачиваться, кто-то присел от страха, кто-то прижался к знакомым. Никто не понимал, что происходит.
– Кто кричал? – спросил мужской голос из очереди позади. – Что случилось?
