Не нормально. Он дышал не так, как раньше, – хриплый и долгий вдох, обрывистый выдох. Его кожа была белее снега. Лицо опухло и болезненно блестело от пота, что скопился в морщинках. Кэсси смотрела на дядю и не могла поверить в то, что скоро его может не стать.
– Ты вылечишься, дорогой. – Мама отобрала у него платок и стала сама обтирать его лицо. Она сняла фуражку, отряхнула ее от снега, протерла влажные редкие волосы, отряхнула его парку от снега. Кэтрин пыталась привести его в нормальный вид. – И все у нас будет хорошо. Нас скоро заберут. Нас не могут здесь бросить. Мы все выживем, я запеку утку, нет, мы купим фижель, запечем ее и поедим! Все вместе! За одним шикарным столом. И не будем ждать Дня поклонения. В любой день просто сядем и поедим! Да, дорогой? Ты хочешь фижель?
Холджер постарался растянуть губы в улыбке. Но вместо этого он завалился на левый бок, прижавшись к спинке сиденья.
– Да, дорогая, конечно.
Кэтрин прижала тыльную сторону ладони ко рту. Ее душили слезы. Кэсси трясло от переживаний. Она стояла над мамой и видела, как она дрожит. Кэтрин вытерла слезы и как ни в чем не бывало продолжила ухаживать за Холджером.
Кэсси начала осматриваться. Они все это время шли проулками, чтобы не нарваться на лихорадных и демонов. Скоро проулки сменились глухой окраиной, где они не встретили ни одного человека. Отчасти Кэсси этому радовалась. Вряд ли манлио захотели бы вести такую кучу людей к «Белой нитке». И вряд ли бы они другим укушенным, как Холджеру, дали шанс. Кэсси не знала, просто предполагала.
Порой они шли по узким тропинкам, почти неразличимым. Мимо двухэтажек, каких здесь было немерено. Их построили для рабочих, что стекались из других городов на патронный завод еще задолго до войны с Прупией. Рабочих приезжало все больше и больше, для них строили дома, магазины, бары, кинотеатры, клубы, чтобы там они тратили деньги. Дальше здесь начали развивать сельское хозяйство. Здешние поговаривали, что когда-то Элькарон процветал. А после войны он превратился в город с населением пять тысяч человек. Теперь эта цифра таяла быстрее, чем снег на ладони.
Они шли мимо заброшенных домов, которые власти давно признали аварийными, но ремонтировать или сносить не собирались. Возле покосившихся деревянных построек, мимо неработающей водонапорной башни, мимо небольшого пруда, из которого торчали плотно окруженные льдом сухие камыши и рогоз. Пруд находился в низине, а тропинка пролегала между ним и склоном, ведущим к полю, заваленному ржавой техникой и мусором. Все это обросло низкими молодыми деревьями и колючими кустарниками. В элькаронских традициях.
Когда они шли по улицам, манлио были крайне осторожны. Много раз они убивали лихорадных, которые сначала просто лежали на земле, как мертвые. Но стоило к ним подойти, как они резко вскакивали и неслись, щелкая пастями, громко визжа и хрипя.
Кэсси не переносила их визга. В нем не было ничего человеческого. Это не люди, хоть и выглядели похоже.
Красные обезьяны встречались реже.
Много брошенных, раскуроченных машин. Некоторые горели, другие тлели, воздух пропитывала ужасная гарь, а снег вокруг покрывался копотью. Все сворачивалось внутри, особенно когда горел демон. Ужасный смрад отзывался спазмами в желудке. Все прятали носы и старались уйти как можно быстрее.
Несколько раз на пути они делали короткие привалы. Дэвид и Патрик пили воду, наполняя бутылки водой из уличных колонок.
Сейчас они сделали привал в сравнительно тихом месте. Здесь уже все случилось. Всех, кого можно было убить или обратить в лихорадных, убили или обратили.
Кэсси осмотрелась. Дорога между двухэтажными многоквартирными домами пролегала узкая, даже две машины не разъедутся. Люди искусственно создали затор и оставили автомобили здесь. Автомобили, преимущественно легковые, один в другой въехавшие или подпиравшие сзади. Включенные фары освещали улицу, две машины вообще были заведены, манлио заглушили их.
Чем меньше звуков, тем лучше.
Дома в этом районе стояли самым креативным способом – то в шахматном порядке, то создавая целые лабиринты дорог между ними. Много километров забора, самого разного: кованого, деревянного, сетчатого. Здешние жители почему-то решили, что их двухэтажки, палисадники, веревки для сушки белья и детские качели нужно обнести забором.
Глядя в одно окно на первом этаже, Кэсси заметила небольшую конструкцию. Только потом она узнала в ней крылья ангела[127], что ставят у окна перед Днем поклонения всем святым. Довольно рано они тут появились. Но теперь это уже неважно.
Некому будет включать на них гирлянду, некому будет здесь праздновать.
Кэсси опустила взгляд и увидела, как на капот, прямо на мягкий снег, улегся Юншен с сигаретой в пальцах. Он оперся спиной о лобовое стекло, одну ногу согнул в колене, а другая свисала с капота. Кэсси осторожно разглядела его красные джоггеры, белые утепленные кроссовки. После всего, что случилось, они оставались белыми. Они шли по снегу, покрытому сажей, по крови демонов, лихорадных и людей. Либо обувь была из особенного материала, либо он аккуратист.
