«Белая нитка» пала.
Ее не сумели отстоять военные. Их техника перемешалась с гражданскими машинами, сами военные стали лихорадными. Они были голодны, до ужасного злы и безжалостны.
Черный дым поднимался со второго этажа здания. Территория эвакуационного пункта была заполнена автомобилями, трупами лихорадных и простых людей. Их убили еще до того, как они обратились в демонических существ. Кругом валялись гильзы, бумаги, вещи, оружие. Здесь творился сущий хаос.
Бескрайнее поле простиралось впереди, и узкая расчищенная дорога рассекала его, смыкаясь с багряной линией горизонта.
Неуверенными шагами они следовали за манлио.
Патрик схватился за голову. Он сдерживался как мог, его губы безмолвно что-то бормотали. Пока он не закричал во весь голос:
– Отец!
Манлио и хёсэги напряглись. Юншен натянул тетиву, целясь в одну из машин, Брайан поднял мачете на уровне груди, а хёсэги – катаны.
Патрик ринулся к высокой военной четырехдверной машине и, не добежав до нее, рухнул на колени, утыкаясь лбом в снег. Патрик горько и хрипло закричал, его тело дрожало.
– Оте-ец!
Он ударил кулаком по земле. Патрик так горько рыдал, что сердце сжималось. Кэсси отошла от родных и заглянула в открытую дверь машины.
Там сидел мужчина, прикованный ремнем безопасности к сиденью. Его рот перевязывала черная тугая лента. Серая кожа на лице сохранила человеческие черты. Ему никто не отгрыз нос и не выел глаза. У него все было на месте. Похоже, его кто-то поцарапал или укусил не так сильно, как мог. Вероятно, сослуживцы оставили его здесь, чтобы сын мог попрощаться с отцом. Чтобы он сам принял решение, что с ним делать. Либо они его просто бросили.
Мужчина был одет в военную форму, хотя Кэсси прекрасно знала, что отец Патрика прокурор. Красные зрачки и радужки, казалось, горели на фоне мутных белков. Его безумные глаза были полны ненависти и голода. Мужчина извивался, со всей силы дергался на сиденье. Он тянул руки, скованные наручниками, скрючивал пальцы и злился от того, что никак не мог дотянуться до сына и сожрать его.
Патрик рыдал. Он был не в силах даже поднять голову и взглянуть на отца. Когда мужчина хрипел громче, Патрик ревел навзрыд, зарываясь головой в снег.
Несса стояла позади всех. Кэсси ждала, что она подойдет к нему, хоть немного утешит. Но нет. Она стояла, смотрела на все это и не шевелилась.
Хёсэги убил нескольких лихорадных в военной форме, что сбежались на крики Патрика.
Юншен опустил лук и неспешно подошел к парню. Грязный снег скрипел под белыми кроссовками, покрытыми кровью демонов.
– Отец, как же так? Оте-е-ец! – Патрик накрыл голову руками. Вязаная шапка упала, он случайно засыпал ее снегом. – Прости меня, отец! Я шел к тебе! Я шел к тебе, отец!
Голос обрывался от душивших слез.
– Я могу помочь, – тихо сказал Юншен. Его голос был полон сочувствия.
– Нет, пожалуйста, отец! – Патрик сел и протянул руки к машине. Лихорадный за распахнутой дверью тоже тянул к нему руки, но не чтобы заключить в объятия, а чтобы схватить и откусить от него кусок живой плоти, насытиться теплой кровью. – Отец, прости меня! Отец!
Патрик никак не мог успокоиться. Он то падал на снег, молотя кулаками по земле, то поднимался на колени и рыдал, протягивая руки к отцу.
Кэсси не двигалась. Она закрыла обеими руками рот и смотрела на Патрика. Все внутри содрогалось от его рыданий, от его скорби.
Юншен повернулся к водному духу и произнес:
– Dolo ke hoyo, hesegi Judo[142].
Хёсэги встал на одно колено, низко поклонился и, резко поднявшись, обратился в мелкие частицы льдинок и осыпался на снег.
– Не рановато ты его отпустил? – Брайан положил мачете на плечо.
– Джеёну еще нужно добраться до машины.
Брайан согласно кивнул.
Лихорадный пытался прожевать прочную ленту зубами. Он уже разорвал себе щеки в уголках губ, черная кровь стекала по подбородку. А он все продолжал, будто боль для него не существовала.
Ремень безопасности натягивался, машина качалась от его нечеловеческих потужных усилий. У него была цель – сожрать их всех. Остальное было неважно.
– Патрик, – осторожно позвал Юншен. Манлио легонько потряс луком, напоминая о нем парню. – Я могу помочь.
– Нет! Не надо, пожалуйста, не убивай его!
Патрик развернулся и, стоя на коленях, схватился за его куртку покрасневшими руками. Кровь отхлынула от его лица, Патрик был на грани обморока. Юншен не убрал его руки, не отошел ни на шаг. Он глядел на него так, будто понимал. Бездействие – лучшее, что он пока мог предоставить.
Исход был ясен.
Кэсси видела, как манлио переглядывались. Брайан низко опустил голову, покачивая ею. Не снимая мачете с плеча, он слегка постукивал лезвием, перебирая пальцами на рукояти.
Вот этого она боялась. Видеть утрату. Видеть боль утраты.
Юншен посмотрел на лихорадного:
– Он уже мертв.
– Нет! Давайте мы его перетащим в автобус, хорошенько свяжем. Вы потом позвоните Масуми, и он вылечит его!
Голос сорвался от слез. Патрик потерял рассудок. Он тряс Юншена за куртку, тот терпеливо стоял рядом, иногда чуть прикрывал глаза, когда Патрик слишком сильно дергал.
