Казалось, в его разуме люди и монстры в этот момент поменялись местами. Знал ли он… предполагал ли, что будет рисковать своей жизнью и убивать других людей — ради данталли? Кто бы сказал ему такое лет десять назад, он счел бы этого человека безумцем. У богов Арреды было специфическое чувство юмора.
Противник сумел извернуться и полоснуть по боку Грэга. Охотник резко выдохнул от боли, но мгновенно оценил свое состояние: рана совсем неглубокая. Всего лишь царапина. А вот самодовольное промедление противника, решившего взять мгновение передышки и посчитавшего, что враг ранен, стоила ему жизни. Грэг сделал выпад и вонзил меч прямо в грудь врага.
Вырвать свой меч из тела поверженного противника было делом не таким уж простым, поэтому Грэг оставил оружие торчать из груди умирающего, а сам перехватил меч из его руки. Он вовремя развернулся: грузный жрец Культа в боевом доспехе уже надвигался на него. На его фоне Грэг почувствовал себя щуплым, хотя всегда считал свое сложение достаточно крепким.
Но о том, что этот человек почти ежедневно проводил тренировки с противником, который «видит всем телом» и быстр, как молния, Грэг Дэвери не знал.
«Незнание — самая большая ошибка охотника», — писал он когда-то в своих путевых заметках. — «Когда встречаешь существо, с которым прежде не сталкивался, знания о них, подчерпнутые от других охотников, могут спасти тебе жизнь. Поэтому знания — то, на что ты всегда должен полагаться».
Когда Иммар Алистер отразил несколько молниеносных выпадов, Грэг в растерянности отскочил и едва не запнулся. Ему пришлось мгновенно перестраиваться и просчитывать новую стратегию, а противник не собирался давать ему на это времени.
Схватка превратилась в ожесточенный, высекающий искры танец стали. Грэг чувствовал, что выдыхается, а жрец Культа был полон сил.
Иммар наступал, продолжая изматывать своего противника. Грэг уже тяжело дышал и начинал путаться в ногах. Теперь его не хватало на то, чтобы нападать, он мог лишь отражать удары. Один замах… второй… еще один… их было три или больше? Пот ручьями тек со лба и щипал глаза.
Резкий удар и призрак далекой боли со странным давлением в груди на миг дезориентировал Грэга. А затем он почувствовал, как волны жара и холода заполоняют его грудь, из которой торчала рукоять меча противника.
Аэлин не видела поражения отца, она была захвачена боем со своим светловолосым врагом, и Грэг мог лишь молиться, что она выйдет победительницей. Что окажется быстрее. А ведь его девочка может погибнуть, потому что он не справился. Проклятье, она бы никогда не попала сюда, если бы не он… если бы не ее непутевый отец, решивший убить иного… аркала.
Злость на самого себя, отчаяние и боль придала угасающему Грэгу сил. Он не согласен был умирать так просто. Меч все еще был в его руке, и он нанес свой последний удар. Кровь пошла горлом, Грэг задыхался, но ему удалось острой сталью нанести удар по бычьей шее врага, больше напоминавший удар топора по толстому дереву.
Однако этого хватило.
Иммар Алистер в ужасе округлил глаза и попятился от упавшего противника. Кровь брызнула из горла, из которого под собственной тяжестью выпал меч Грэга Дэвери. Охотник тяжело рухнул на колени. Иммар несколько раз покачнулся, захрипел и повалился на пол. Зажимая рану рукой, он с безумными глазами пытался ползти — казалось, он и сам не понимал, куда, — оставляя за собой кровавый след.
Грэг Дэвери наблюдал за ним, как завороженный, чувствуя, как его самого покидает жизнь. Боль была сильной, но будто бы далекой. Одновременно в теле и вне его.
Взгляд переместился на Мальстена. Данталли усиленно пытался вырваться из пут, хотя его старания и не приносили результата. Грэг поморщился и попытался подняться, но сил не хватало. С каждым ударом сердца их становилось все меньше и меньше, пока перед глазами не начал сужаться темный тоннель. Он делался
Бэстифару приходилось признать: Бенедикт Колер был серьезным противником, и ни возраст, ни усталость не брали над ним верх. Он твердо держал меч и был пугающе быстр. Еще несколько раз Бэстифар пытался применить к нему свои силы, но попытки не увенчались успехом.
— Не трудись, — успевал усмехаться Колер в перерывах между атаками. — Твои уловки не пройдут, аркал.
Бэстифар ненавидел этого человека всем сердцем, но не мог не оценить по достоинству его подготовку. Наряду с яростью его снедало любопытство.
