У Барбары не было причин дольше задерживаться на складе, хотя чутье подсказывало ей, что многое здесь еще осталось не выясненным. Ей до смерти хотелось найти здесь то, что она искала, однако если и существовали в действительности какие-либо свидетельства того, что здесь, на складе, творятся противоправные дела, она не смогла их обнаружить. Сейчас ей надо было уйти, уйти отсюда с чувством внутренней опустошенности, которое постоянно и настойчиво напоминает о себе и которое ей всегда хотелось назвать чувством незавершенности. Но ведь это чувство сродни инстинкту, и не более того. А как она может действовать, руководствуясь инстинктом, и в то же время советоваться с Эмили Барлоу о том, что делать? Инстинкт – это хорошее и полезное чувство, но в некоторых случаях и при некоторых обстоятельствах он должен быть подкреплен еще и фактами.
Однако ведь Руди смылся из компании «Поездки по всему свету» через несколько минут после ее ухода, внушала она себе. И поехал прямо сюда. И впустили его именно в этот склад. Ведь все эти факты что-нибудь да значат, но что, черт возьми?
Барбара вздохнула и подумала о том, а не является ли наехавшее на нее сейчас чувство внутренней опустошенности просто желанием обрести помощь и поддержку или отомстить за треть упаковки чипсов, оставленных второпях в пабе в Харвиче. Она отвела руку назад и вынула из рюкзачка блокнот. Написав на листке номер телефона отеля «Пепелище», протянула его немцу, прося его позвонить, если тот вспомнит что-либо, относящееся к проводимому расследованию, в особенности объясняющее, как коносамент компании «Истерн Импортс» мог оказаться в бумагах убитого.
Он внимательно посмотрел на листок, потом сложил его пополам, затем еще пополам и сунул в карман брюк.
– Ну… Если вы все посмотрели… – Он вопросительно глянул на нее и, не дожидаясь ответа, с угодливым поклоном повел рукой в сторону офиса.
Барбаре снова пришлось исполнить привычный ритуал: она поблагодарила его за помощь, напомнила ему о серьезности ситуации и подчеркнула важность его сотрудничества с полицией.
– Я понял, сержант, – с готовностью согласился он. – Я уже сейчас работаю головой, пытаясь установить связь между этим человеком и компанией «Истерн Импортс».
Он говорит о связи, подумала Барбара, поправляя лямки рюкзака, чтобы они не так сильно давили на плечи.
– Да… Ну ладно, – с надеждой в голосе произнесла она и направилась к двери. Дойдя до нее, внезапно остановилась. Что мне известно из истории Европы, спросила она себя, после чего задала вопрос ему: – Ваш акцент выдает в вас австрийца. Вы из Вены, из Зальцбурга?
– Ну что вы, – вскричал он и прижал обе руки к груди, словно защищаясь от оскорбления, нанесенного ему вопросом Барбары. – Я немец.
– О, простите. Мне действительно еще трудно определять акценты. И откуда вы?
– Гамбург, – выпалил он.
Ну и новость, подумала Барбара.
– Простите, как вас зовут? Мне нужно указать ваше имя в отчете старшему инспектору.
– Извольте. Моя фамилия Рохлайн, – представился он и с готовностью продиктовал ей свою фамилию по буквам и добавил: – Клаус Рохлайн.
Где-то в глубине, в подсознании, Барбара ясно услышала одобряющий смех инспектора Линли.
– Кройцхаге утверждает, что Рохлайн платит за съем двух квартир на Оскарштрассе, 15, – докладывала Барбара. – Но все квартиры в этом доме маленькие – все они студии: жилые комнаты с отдельными кухнями и ванными комнатами, – так что, если у этого парня нет проблем с деньгами, то, как предполагает Кройцхаге, он может пользоваться одной квартирой как спальней, а другой – как гостиной. Особенно если он любитель развлечений и не хочет, чтобы гости сидели на его кровати. Поэтому, предостерегает он, тот
– И он уверен, что именно Клаус Рохлайн снимает эти квартиры?
– Да, именно Клаус. – Барбара допила остатки морковного сока, которым ее угостила Эмили, когда они, объединив свои силы в ее офисе, принялись обсуждать и сравнивать информацию, добытую ими. Она изо всех сил старалась подавить гримасу, которая непроизвольно искажала ее лицо, когда язык ощущал вкус этого полезного питья. Неудивительно, что приверженцы здорового питания такие худые, мелькнула мысль в ее голове. Ведь то, что они едят, немедленно гасит желание поесть еще. – Он сообщает, что один из его парней видел договор найма и подпись под ним. Ведь Клаус Рохлайн в Германии – это не то, что Джон Смит в Англии; такое имя носит далеко не встречный-поперечный, так что это – тот самый тип.
