Хотя мы с Хайком тогда тоже воевали изо всех сил, он был одним из самых талантливых учеников в школе. Решив занять трон, я забыл о старых обидах и позвал Хайка с собой. Он, к моему удивлению, охотно согласился. Ему нравилось воевать за дело, которое он считал правым, и к счастью, Хайк уже давно вырос из детских предрассудков о незаконнорожденности.
Впрочем, поностальгировать время еще найдется.
— Как идет работа над артефактом? — спросил я.
Хайк сразу напустил на себя серьезный вид.
— Сделали пару-тройку образцов, но пока без толку. Нам все еще нужна кровь оборотней. Еще живых, если это возможно.
— Потому я и привел Брена.
Жестом я пригласил двуликого подойти поближе. Хайк, похоже, заметил его только сейчас и сразу скис. Да и Брен смотрел на худого мага вовсе не радостно.
— Снова ты, — коротко сказал он.
— Я сделал для твоей подружки противоядие, так что нечего на меня клацать зубами, — поморщился тот и повернулся ко мне. — Исар, у тебя что, более вежливых оборотней не нашлось?
— Ну извини, — хмыкнул я. — У меня небольшой выбор двуликих, которые готовы с нами сотрудничать.
Хайк и Брен снова смерили друг друга неласковыми взглядами. Они уже встречались в Фаэртоне — Хайк входил в группу шпионов, которые следили за оборотнями. Собственно, благодаря слаженной работе этих двух мужчин и было предотвращено нападение на город, хотя потом все равно пришлось ограждать его барьером. Но это не значило, что маг и оборотень в восторге друг от друга.
— Ваша светлость, — напряженно произнес Брен и повел плечами, хмуро поглядывая на старого знакомца и на колбы, над которыми курился зловещий зеленоватый дымок. — Вы объясните, что здесь происходит? Мне сказали только то, что я должен помочь с каким-то артефактом. Про кровь ничего не было.
— Расслабься, волк, — успокаивающе, точно рядом с опасным хищником, поднял я руки. — Ты же не испугаешься пары порезов?
Он ничего не ответил, только продолжал смотреть проницательными желтыми глазами. Я вздохнул.
— Если оборотни все-таки нападут и в стране начнется паника, я не хочу, чтобы мои подданные перебили друг друга из-за нелепых подозрений. Если уж брать кого-то под стражу, то я должен знать, что это действительно двуликий. Но для этого необходимо научиться вас различать. В книгах пишут, что есть редкий колдовской дар, который позволяет влиять и на животных, и на вас в том числе, но нам о таких магах неизвестно. Поэтому мы подумали о том, чтобы создать артефакт, который выявлял бы ваших соплеменников. Но есть проблема.
Я прошелся по лаборатории, ненадолго остановившись возле стола. В ступке были измельчены зверобой и чеснок.
— Старая легенда рассказывает, что ваш род произошел от демонов, которые решили истребить людей — детей Единого. Чтобы избежать гнева Бога, эти демоны стали превращаться в людей и зверей, прячась от Него то в одном облике, то в другом. Делали они это так ловко, что сам Единый не смог найти их всех и в конце концов махнул своей божественной рукой на тех демонов, кто еще остался в человеческом мире.
— Эта легенда — ложь, ваша светлость, — отозвался Брен. — Если бы я умел колдовать, как демон, меня бы тут не было, так что вряд ли я исчадие зла больше, чем, например, вы.
— Может быть. Однако пока вы, двуликие, пребываете в человеческом облике, вас в самом деле невозможно отличить от обычных людей. Никак. Мы перепробовали все средства из народных поверий, благодаря которым якобы можно определить оборотня. Ничто не помогает — ни травы, ни минералы, ни металлы. Тем не менее Хайку удалось выяснить, что в вашей крови содержится нечто, чего нет в крови всех остальных людей. Причем вы сами тоже отличаетесь между собой — рыси, волки, медведи… У всех вас разная кровь, и нам требуются все образцы.
— Я думал, он боевой маг, а не придворный алхимик, — Брен снова одарил Хайка косым взглядом.
— Просто я безумно хорош во всем, за что берусь, — осклабился тот.
— Хайк больше всех знает об оборотнях, поэтому именно он руководит созданием артефакта, — объяснил я. — Ему помогают и придворные алхимики, так что язвительность ни к чему. Суть в том, что нам нужно немного твоей крови, чтобы закончить артефакт и испытать его.
Брен помолчал.
— Где гарантии, что потом вы не казните всех оборотней, которых сумеете выявить с помощью этой вашей штуки, даже невинных?
— Нет гарантий, — признался я. — Тебе придется поверить мне на слово. А я считаю, что пока это самый быстрый и легкий способ понять, кто из предателей остался в Фаэртоне. Пока твоих мятежных сородичей останавливает барьер, но я не могу держать его вечно. С одной стороны, — тут я невольно вспомнил об Авелине-Энжи, — мне поступают жалобы, что несчастные фаэртонцы чуть ли не погибают взаперти. С другой — у меня во дворце иинайская делегация, которая тоже не очень-то счастлива, что я перекрыл торговый путь. Забавная ситуация — они не верят, что оборотни могут захватить Фаэртон, так что мне приходится врать про атаки разбойников. Но если оборотни действительно вторгнутся в город, то они будут разорять не только его окрестности, но и сам Иинай.
