Иван ощущал, как ноги у него начинают тяжелеть, а кровь стучит в ушах. И всё же они с Зиной ещё прибавили ходу, когда увидели, как возле церковной паперти крутится в нетерпении полузверь-получеловек, а доктор безуспешно пытается слезть с Басурмана, который беспокойно гарцует на месте.
А потом из-за двери храма, в которой зиял пролом, крест-накрест заколоченный досками, до них долетел голос.
— Эй, есть там кто-нибудь? — кричал отец Александр Тихомиров. — Выпустите меня отсюда!
Илья Свистунов, корреспондент газеты «Живогорский вестник», уже сожалел, что увязался за Агриппиной Ивановной Федотовой в эту её вылазку. Когда газетчик приехал сегодня на чужой подводе к дому купцов Алтыновых, то рассчитывал, что найдёт там Ивана или хотя бы доктора Парнасова. Расскажет одному из них или им обоим о том, как он заманил в редакцию «Вестника» и запер там в разных комнатах двух новоявленных волчат: Парамошу и гостиничного посыльного, имени которого Илья Григорьевич даже не знал. Спросит совета: как быть с ними дальше? А, главное, объяснит Ивану Алтынову, что нельзя уничтожать в Живогорске всех волкулаков подряд, без разбору. Слишком велика вероятность, что среди них окажутся невинные жертвы.
И вот — ни молодого Алтынова, ни доктора в купеческом доме не оказалось. Зато на Губернской улице Илья Свистунов встретил свою давнюю знакомую Агриппину Федотову. И она сообщила ему, что собирается пойти в Духов лес, к бывшему охотничьему дому князей Гагариных, где пряталась сейчас Татьяна Дмитриевна Алтынова.
— Надеюсь, Иван Митрофанович окажется там же, — сказала она Илье. — И моя внучка Зина — тоже.
Вот тогда-то уездный корреспондент и стал набиваться к ней в сопровождающие. И женщина согласилась взять его с собой — при условии, что подводу они оставят в городе. Сказала: ехать на телеге слишком шумно. Понятно было: чье внимание она опасается этим шумом привлечь.
А теперь выяснилось: в обоих своих предположениях Агриппина ошиблась: ни её внучку, ни внучкиного жениха они в охотничьем доме не обнаружили. Встретила их одна только маменька Ивана Алтынова, которая и вела сейчас с ними беседу на небольшой кухне. Причём всем своим видом Татьяна Дмитриевна ясно показывала: гостям своим она не особенно рада. Да что там: она так явственно демонстрировала недоброжелательство, что даже Агриппина Ивановна, обычно — невозмутимая, хмурилась и беспокойного пощипывала себя за подбородок, слушая, как госпожа Алтынова выговаривает ей:
— Долго же ты ко мне шла! Очевидно, дорогая Агриппина, моё общество само по себе не особенно тебя интересует. Ведь твоего
Агриппина на это ничего не отвечала — ждала, когда её хозяйка (бывшая, вероятно) выговорится и выдохнется. И только поглаживала время от времени пушистого рыжего кота, который тёрся о её ноги. У котофея явно не имелось никаких претензий к Агриппине Ивановне.
Илья же Григорьевич маялся, сидя за столом: не знал, куда ему давать глаза и руки. Он бы совсем ушёл отсюда — вернулся в Живогорск. Но опасался: одному, без ведуньи, ему не пройти невредимым через Духов лес. А сама Агриппина Ивановна идти обратно в город уж точно сейчас не планировала. Как она сообщила вскользь Илье, пока они сюда шли, ей, Агриппине, нужно, чтобы Татьяна Дмитриевна сопроводила её к Старому селу. Почему ей требовалось туда попасть — она газетчику не объяснила. Но отступать от своих планов, похоже, не собиралась. Хоть госпожа Алтынова и вещала сейчас, всё более и более распаляясь:
— А теперь ты хочешь, чтобы я пошла с тобой в Казанское — поскольку боишься столкнуться там с моим свёкром-колдуном, восставшим из мёртвых. И считаешь, что в моём присутствии он тебе ничего не сделает. Но тебе, Агриппинушка, быть может, хочется, чтобы он
И этого уж Агриппина не стерпела.
— Да вы, сударыня, не грибов ли поганых тут наелись? — вопросила она, и её чёрные очи полыхнули таким гневом, что даже Илье Григорьевичу стало не по себе. — Уж должны были бы вы понять: Петька Эзопов мне даром не надобен! А вам я стала служить лишь оттого, что хотела возместить ущерб, который вы понесли, отчасти — по моей вине. Ведь если бы я не спровадила тогда Кузьму Алтынова к праотцам, он, может, и снял бы тот приворот, из-за которого вы с Петром кинулись друг дружке в объятия.
— Ах, конечно! — так и взвилась Татьяна Дмитриевна. — Ведь тогда Пётр Филиппович в твои объятия вернулся бы!..
И их препирательства пошли по новому кругу.
Илья чуть не застонал от тоски. Да и рыжему зверю вся эта тягомотина явно надоела. Котофей отбежал от Агриппины и устремил взор своих жёлтых глазищ на уездного корреспондента. При этом во взгляде котофея словно бы читался вопрос: «Нет, ну ты это слышал?!»
