Место, куда его перенесло соприкосновение с таинственной тетрадью, было Свистунову прекрасно знакомо: перед ним простирался Духовской погост. Однако Илья моментально понял: видение перебросило его на много лет назад во времени. Вместо мраморных памятников и чугунных крестов он видел вокруг незатейливые деревянные распятия и островерхие домовины из дониконианских времён.
Да и фамильный склеп Алтыновых, подле которого он очутился, выглядел иначе: и камень его стен сделался светлее, и в оконце над входом было с обычным стеклом — не витражное. А дверь склепа, по которой лупил сейчас топором голубоглазый молодой мужчина со светлыми кудрями, смотрелась так, будто её лишь вчера навесили.
Блондина Илья Григорьевич опознал сразу: много раз видел деревянную скульптуру возле Колодца Ангела, а нынче днём столкнулся с ним нос к носу возле алтыновского доходного дома. Да, то был Ангел-псаломщик, во плоти. Только на нём было платье, какое, вероятно, носили в первой трети минувшего, восемнадцатого века.
А вот молодого человека, который незамеченным подходил к Ангелу сзади, Илья Григорьевич никогда прежде не встречал — ни в каком виде. Разве что — чем-то этот светловолосый юноша, облачённый в дорогой камзол и препоясанный шпагой, напоминал Ивана Алтынова. Несомненно, то был его предок: упомянутый в тетради Алексей Алтынов. И даже тембр голоса у него оказался схожий — это выяснилось, когда Алексей заговорил:
— Зря ты стараешься, Барышников! Эта дверь — покрепче твоего колуна.
Юноша сказал это насмешливо и спокойно, однако Ангел-псаломщик при его словах подпрыгнул на месте, выронил топор и только чудом не отсёк себе часть стопы. Мгновенно он развернулся и попытался поднять с земли оброненный инструмент. Но юноша, смахивавший на Ивана Алтынова, сделал едва уловимое движение левой рукой — и топор сам собой отлетел к стволу росшей в паре саженей липы, глубоко вонзился в её ствол. Бывший псаломщик, названный Барышниковым, с почти наивным выражением заморгал при виде этого. Алексей же Алтынов, как ни в чем не бывало, продолжил говорить:
— Колодец, тобою облюбованный, теперь находится на земле, которую я выкупил. Посему доступа к нему у тебя более нет. Но ты, я вижу, узнал меня. И наверняка понимаешь: стоит мне отписать князю Михайле Дмитриевичу — и он пришлёт сюда своих людишек, которые довершат всё то, что три года назад княжьей челяди сделать не удалось. Кстати, меня разбирает любопытство: как тебе удалось не утонуть тогда, когда ты скакнул в колодец? Может быть, поведаешь?
У Ангела-псаломщика искривились красивые губы, и он явно собрался сказать собеседнику (бывшему княжьему управляющему, как догадался Илья) какую-то дерзость. А то и вовсе — грязно его обругать. Но вместо этого он раскрыл рот и начал ровно, размеренно отвечать. И только ужас, плескавшийся в глазах господина Барышникова, показывал, что отнюдь не по собственной воле он произносит слова:
— В этот колодец ведёт подземный ход — он чуть выше уровня воды заканчивается. Но попасть туда непросто. Его закрывает кусок фальшивой колодезной стенки. Вот княжьи холопы его и не отыскали. Но суть дела в том… — Он дернулся и поднял руку — явно для того, чтобы зажать себе рот; но бывший управляющий князя Гагарина лишь слегка пошевелил пальцами — и Ангел-псаломщик встал по стойке «смирно», а затем закончил свою фразу: — Суть дела в том, что этот ход может увести
Илья видел, какой напряжённый интерес читается на лице бывшего княжьего управляющего — тот явно ни слова не пропустил из сказанного Ангелом. И, когда тот умолк, юноша быстро кивнул — но не ему, а словно бы собственным мыслям. После чего произнёс безапелляционно:
— А теперь внимай тому, что я тебе скажу, Константин Барышников! Сейчас ты пойдешь к колодцу, возле коего стоит идол с твоим лицом. И снова в него прыгнешь. А когда заберешься в тот лаз, будешь идти по нему, покуда он не закончится. Уйдешь на столько верст и лет, чтобы ни я, ни правнуки мои с тобою не повстречались. Я мог бы тебя убить, да не хочу, чтобы кровь твоя на моих руках осталась. Ступай! Я отпускаю тебя!
Ангел-псаломщик пошатнулся, как если бы получил крепкую оплеуху, а потом отступил от каменной погребальницы. И походкой лунатика двинулся к выходу с погоста. При этом Илье Свистунову показалось: из-за деревьев, что обрамляли церковь Сошествия Святого Духа, показалась на миг девичья фигурка. И дева эта провожала взглядом удалявшегося человека, пока он не скрылся за вековыми деревьями.
