Оборотни Духова леса полностью

Татьяну Дмитриевну появление Ильи Свистунова мало, что удивило: насторожило. И дело тут было даже не в том, что дядей молодому газетчику приходился Пётр Филиппович Эзопов. Ну, то есть — в этом, конечно, тоже. Но, если бы уездный корреспондент заявился сюда один, госпожа Алтынова, пожалуй, восприняла бы это даже благожелательно. Ибо появление его означало бы: Илюша видит в ней кого-то вроде родственницы. Но пришёл-то он вместе с Агриппиной Федотовой! И Татьяну Дмитриевну неожиданно посетила мысль, которая прежде ей в голову не приходила. Не иначе как Агриппинино ведовство было в таком недомыслии повинно!

«Ведь она и Петя когда-то состояли в любовной связи! — Маменька Ивана, которая уже шла отпирать дверь охотничьего дома, даже приостановилась на полпути; и бежавший рядом Эрик удивленно на неё глянул, явно не понимая: из-за чего возникла заминка? — Интересно, когда Агриппина напросилась ко мне в услужение, она действительно хотела услужить мне?»

Эрик Рыжий издал между тем протяжный недоуменный мяв. И выжидательно посмотрел на Татьяну Дмитриевну, запрокинув башку. А в дверь дома громко и нетерпеливо застучали с крыльца, так что ясно было: отпереть придётся. Не то, чего доброго, на этот шум новые волкулаки набегут.

Но прежде, чем впускать в дом гостей, Татьяна Алтынова вернулась на секундочку к кухонному столу. И набросила старую полотняную салфетку на тетрадь с записками Марии Добротиной, пряча их от посторонних глаз.

Иван порадовался, что усадил доктора Парнасова на Басурмана. Чёрный волк мчал по Духову лесу с такой прытью, что опавшие листья вздымались за его спиной наподобие шуршащего шлейфа. Даже сам купеческий сын и его невеста едва поспевали за помещиком-волкулаком, который явно вёл их в сторону Старого села. А уж доктор давно бы от них отстал. А так — он скакал следом за волком, давая им с Зиной дополнительный ориентир. Они не потеряли бы оборотня из виду, даже если бы и не смогли бежать за ним след в след.

Так они и выскочили на опушку перед заброшенным селом — ту, где находился Колодец Ангела. Волкулак мчал впереди всех и, перепрыгнув через поваленный частокол, направил свой бег к кладбищенским воротам. Доктор на Басурмане последовал за ним. А Иван чуть замедлил бег, и Зина, которую он крепко держал за руку, в досаде повернулась к нему:

— Ну, что же ты, Ванечка! Мой папенька где-то здесь, и ему наверняка нужна наша помощь!

Но Иван остановился вовсе, так и не выпустив Зининой руки. И кивком головы указал своей невесте вбок — в сторону высоченных старых елей, окружавших колодец.

— Посмотри туда, пожалуйста! Ты никого там не видишь?

Девушка быстро повернула голову, и на миг её зрачки расширились. Так что Иван решил: она тоже заметила за тёмными стволами колышущуюся тень, напоминавшую знак вопроса — в две трети человеческого роста. Но тут же Зина встряхнула головой, словно отгоняя муху, и промолвила:

— Там просто лапы еловые — их ветер качает. Бежим, скорее! — И она потянула Иванушка за руку, увлекая его за собой.

Купеческий сын ничего говорить ей больше не стал — припустил с нею к погосту, что примыкал к пришедшей в запустение Казанской церкви. Но по пути он раза три или четыре оборачивался через плечо — смотрел на еловые лапы. Да, они, вне всяких сомнений, имелись там в наличии. Но Иванушка мог бы поклясться именем своего отца: за ними просматривалась человеческая фигура. Или — не человеческая, если уж говорить точно. И этого не человека видеть мог, по всем вероятиям, один только Иван Алтынов. Даже Зине — с её наследственным ведьмовским даром — прятавшийся у колодца субъект сумел запорошить глаза.

Иванушка, будь он один, непременно эту ситуацию разъяснил бы. Попытался бы со своим дедулей пообщаться, чего бы это ни стоило. Пускай Кузьма Алтынов не мог обычным способом говорить — Иван теперь сумел бы услышать его и по-другому. Не сомневался, что сумел бы. И добился бы от купца-колдуна ответа: что именно тот забыл здесь, подле запустелого села? Кого он тут караулит? А, главное, чего он хочет от своего внука? Какой платы потребует за колдовской талант: нежеланный дар, который он Иванушке всучил?

Однако медлить сейчас и вправду было никак нельзя. Чёрный волк уже скрылся из глаз, и даже тёмный силуэт доктора на Басурмане маячил уже в отдалении. Нужно было нагонять их, пока сила княжьего перстня заставляла помещика-волкулака подчиняться Ивану. И купеческий сын отнюдь не разделял уверенности своей невесты в том, что ставший оборотнем Николай Павлович будет проявлять к ним лояльность, когда таинственный перстень перестанет влиять на него.

Так что — минутой позже Иван и Зина уже влетели под полукруглую арку ворот погоста и понеслись дальше: к храму, белевшему за деревьями. Именно в той стороне скрылся чёрный волк и следовавший за ним всадник.