Однако спорить она, слава Богу, не стала: бросила старинный дуэльный пистолет наземь. И он беззвучно упал на мягкий моховой ковёр. Журов проводил его взглядом, на секунду перестав смотреть на тех, кто перед ним стоял. И купеческий сын решил: пора!
На долю секунды сомнение охватило его: сработает ли снова странный дар, что он получил от деда? Но тут кусты за спиной городового снова закачались. И на сей раз Тихон Журов их движение уловил: начал поворачиваться в ту сторону — наставляя полицейский «Смит и Вессон» на доктора Парнасова, который появился перед ним, держа на отлёт правую руку, затянутую в каучуковую перчатку.
— А не желаете ли нитрата серебра на закуску? — громко выговорил Павел Антонович, делая замах.
«Да у него же оставалось нитрата серебра всего несколько крошек!» — мелькнуло у Иванушки в голове.
И он, уже не колеблясь, резко крутанул левой рукой, копируя давешний жест своего деда.
А затем три вещи произошли одновременно.
Переодетый городовой спустил-таки курок.
Револьвер, ломая ему пальцы, вывернулся из его руки и по высокой дуге отлетел вбок.
Доктор швырнул городовому в лицо какие-то мелкие белые катышки, тут же облепившие ему кожу.
Тихон Журов зашелся диким криком — прижимая к лицу обе руки. И правую — пальцы которой наверняка оказались сломаны. И левую, из которой ему пришлось выпустить поводья Басурмана.
И в ту же секунду ахалтекинец, которого больше ничто не сдерживало, взвился на дыбы. И опустил копыта обеих передних ног на голову человека (
Иван и Зина кинулись к доктору, лишь мельком поглядев на другого человека — распростершегося на земле. По лицу Парнасова текла кровь, но он вскинул руку в каучуковой перчатке, показывая: всё нормально!
— По касательной задело. Не волнуйтесь: это всего лишь царапина. — И Павел Антонович даже не стал открывать свой саквояж и доставать оттуда пластырь — просто извлёк из кармана сюртука носовой платок и прижал к щеке.
Зина поспешила к доктору: помочь ему вытереть кровь с лица. И только тогда купеческий сын перевёл взгляд на Тихона Журова, рядом с которым Басурман продолжал нервно бить копытами. Иван склонился над поверженным, вновь ощутив, как ему в руку врезается подобие ледяной иглы. Но теперь он едва обратил на это внимание. Его куда больше волновал городовой-волкулак. Иванушка понятия не имел, убил гнедой жеребец этого человеко-зверя или нет? И был несказанно рад, когда рядом возник Парнасов: приложил пальцы к шее Журова, а потом ещё и припал ухом к его груди.
— Не дышит, — констатировал Павел Антонович. — Но вы сами понимаете, — он серьёзно и цепко взглянул на Ивана, — что это не гарантия…
Он умолк на полуслове, но Иван отлично его понял: не было гарантии, что вервольфа таким способом возможно лишить жизни. Да, голова Журова, распростёртого на земле, выглядела размозженной. Ну, так ведь ещё недавно у господина Полугарского не было левой руки, а потом ситуация моментально переменилась!
Конечно,
— Надо связать его, прежде чем мы отсюда уйдем. Береженого Бог бережет.
— Но, может, нитрат серебра его уже прикончил? — К ним приблизилась Зина и с уважением посмотрела на доктора. — Как ловко вы его метнули!
— Да какой там нитрат серебра! — Парнасов махнул рукой и стянул с неё, наконец, перчатку из каучука. — Его у меня почти не осталось. То, что я бросил ему в лицо — это была каустическая сода, которую я забрал у господина Свистунова. Волкулаком был Журов или нет, а едкий натр кожу ему ожёг! — И он кивнул на бездыханного городового, на побледневшем лице которого и впрямь багровели многочисленные красные отметины.
Иван машинально потёр красное пятно на своей руке и перехватил ещё один цепкий взгляд Парнасова. Но никаких вопросов эскулап ему задавать не стал. Так что они быстро связали переодетому городовому руки и ноги крепкой веревкой, которая нашлась в сумке, притороченной к седлу Басурмана. После чего Парнасову не без труда, но всё же удалось взгромоздиться на ахалтекинца: жеребец явно проникся к доктору пиететом.
— Скачите за нами следом, Павел Антонович! — велел эскулапу Иван.
А затем взял за руку Зину, которая успела уже подобрать с земли пистолет с серебряной пулей, поправил на плече ремень сумки, где лежал «Смит и Вессон» исправника, и поудобнее перехватил свободной рукой тяжелый чугунный прут. Можно было бы и журовский револьвер забрать с собой, да не оставалось времени искать его: они все трое устремились туда, где поджидал их чёрный с проседью волк.
