Оборотни Духова леса полностью

— Возможно, — сказал Иван, — одно из них — в фамильном склепе Алтыновых. Как-то же мой дед попадал оттуда в подвал дома на Губернской улице!

— Но мы ведь так и не разглядели толком, что находится здесь — в этом подвале! — Зина указала рукой вглубь сторожевой башни.

Однако сумерки, которые серели за её порогом, отчего-то показались Ивану вероломными, как прогнившая стена под свежей штукатуркой. И дело состояло даже не в проломленном полу, и не в кольях, которые понатыкали в башенном подполе. Имелось что-то помимо этого… И купеческому сыну померещилось: его дед, Кузьма Алтынов, предостерегающе взмахивает своей многосуставчатой рукой, воспрещая заходить внутрь.

А вот у Ильи Свистунова уже загорелись глаза от любопытства.

— Давайте и вправду зайдем и всё там осмотрим, господин Алтынов! — повернулся он к Иванушке.

— А где же Агриппина Ивановна? — вопросил купеческий сын — и не только потому, что хотел отвлечь внимание своих собеседников, собравшихся возле него в кружок: Иван и в самом деле только теперь вспомнил про Агриппину Федотову. — Я вроде бы видел её — она тоже шла сюда.

Зина изумленно заморгала и принялась глядеть по сторонам, ища свою баушку. Да и Татьяна Дмитриевна стала озираться:

— В самом деле, где же она?

А вот отец Александр словно бы смутился и быстро посмотрел себе за спину, как если бы ожидал, что именно там стоит сейчас его малоуважаемая тёща. И, никого там не обнаружив, напряженно произнёс, обращаясь к госпоже Алтыновой:

— Очевидно, Агриппина Ивановна по какому-то своему капризу вызвалась вас сопровождать?

Но тотчас же Зинин папенька вздрогнул: ответ на свой вопрос он услышал не от Татьяны Дмитриевны.

— Мне капризничать не по летам, дорогой зять. Я сюда отправилась, рассчитывая переговорить с Иваном Митрофановичем. Но я уже услыхала: ему господин Свистунов поведал, каково сейчас положение дел в Живогорске.

Из-за угла башни к ним шла Агриппина Федотова. Точнее, Иван лишь по голосу понял: к ним движется Зинина баушка. Разглядеть её он не сумел бы, даже если бы постарался: ведунья приняла для этого меры. Перед собой она держала на вытянутых руках большой кусок ветхой белой ткани: то ли старую скатерть, то ли изношенную простынку. А, может, и что похуже — если учесть, что рядом располагался погост. Иванушка даже гадать не хотел, где она позаимствовала эту чадру. Но вот её назначение его чрезвычайно заинтересовало. Да и явно — не его одного. У отца Александра только что глаза на лоб не полезли, а Илья Свистунов подался вперёд и попытался посмотреть на Агриппину поверх белого покрывала.

— Похоже, вы, Агриппина Ивановна, тоже осведомлены относительно вогнутых зеркал, — констатировал газетчик. — Но, раз вы их боитесь, то, стало быть: всё, что про вас говорят в городе — правда. — В его словах вопроса не ощущалось.

Отец Александр застонал, будто его ладонь снова прижгли чем-то раскалённым. Зина чуть отступила в сторону — и от своей бабушки, и от маменьки Ивана: встала так, чтобы и случайно не отразиться в серебряных ложках. Да и у самого Ивана возникло схожее желание, однако он подумал: снявши голову, по волосам не плачут. Он сегодня уже подставился под колдовские зеркала: созерцал свои отражения в ведьминых ракушках.

— Так что же, — спросила между тем Татьяна Дмитриевна, и в голосе её Иванушке почудился нехороший, жадный интерес, — если ты, Агриппина, увидишь себя в этих ложках, то распадешься на корпускулы, как она?

Маменька Ивана указала рукой на горстку праха посреди речных ракушек: всё, что осталось от перламутровой ведьмы. И серебряные ложки, которыми был увешан перед платья Татьяны Алтыновой, издали тихий перезвон. Агриппина же издала смешок за своей чадрой:

— Это вряд ли. Здешней ведьме давно уже надлежало истлеть, вот с нею это и произошло. А я свой земной век не исчерпала, так что эти ложки… они, скажем так: сделают меня обычной. Лишат особых дарований. Пускай и не навсегда — на несколько часов или дней. Так что, внучка, — обратилась она к Зине, которую явно могла видеть сквозь неплотную ткань, — ты правильно сделала, что отошла в сторону! Да и тебе, Иван Митрофанович, лучше бы сделать то же самое.

И купеческому сыну померещилось: даже сквозь белую материю (то ли простынку, то ли скатерку) его ожёг всепонимающий взор Зининой бабушки.

— Да побойтесь вы Бога, Агриппина Ивановна! — Священник сделал такое движение, будто собирался зажать ладонями уши, да вовремя спохватился, опустил руки: на перевязанной правой ладони у него был свежий ожог. — Вас послушать, так у нас в Живогорске одни колдуны обретаются!

Взгляд протоиерея метался от белой Агриппины к Зине, потом — к Ивану, от него — к Татьяне Дмитриевне и к газетчику Илье. Пальцы бедного отца Александра мелко подрагивали. «Да ведь он знает правду насчёт колдунов!.. — мелькнуло в голове у Иванушки. — Ему ли не знать — после того, что с ним произошло!»

И тут маменька в очередной раз удивила Ивана Алтынова.