И тут же в голове у него раздался голос, который он никогда не смог бы забыть. «Тебя там сейчас нет, Ванятка, — произнес Кузьма Петрович Алтынов. — Но тебе нужно смотреть во все глаза, а главное — слушать, что эти двое говорят! Тот, кто постарше — это князь Михайло Дмитриевич Гагарин. А паренёк — его молодой управляющий из Казанского: Востриков Алексей. Они оба — наши с тобой предки».
И купеческий сын наконец-то вслушался в то, о чем говорили эти два человека, оба — облаченное в платье петровской эпохи. Один — уже немолодой, грузный, в летнем кафтане с золотым шитьем и в напудренном парике, завитки которого спускались ему ниже плеч. Другой — не старше восемнадцати лет на вид, облаченный в лёгкий камзол, светловолосый и голубоглазый. Чем-то он неуловимо походил на самого Иванушку, но рост имел средний и был заметно тоньше в кости. Пожалуй, ему-то не составило бы труда просунуть руку и в самую узкую щель! Князь сидел в кресле за столом, заваленном бумагами, а молодой человек стоял перед ним — в довольно небрежной позе: выставив вперёд согнутую в колене ногу в ботфорте.
— Мне передали бумаги, который ты прятал в своей комнате — даже тайник для них оборудовал! Неужто и впрямь надеялся что-то укрыть от меня в моём же собственном доме? — Князь смотрел на Алексея Вострикова так пристально, как если бы взглядом хотел прожечь в нём дыру.
Но юноша, похоже, не собирался опускать глаза: стоять перед пр
— Я показал бумаги твои одному знающему человеку, и он, вообрази себе, сказал, что писаны они не кем-нибудь, а знаменитым аглицким натурфилософом — господином Невтоном.
— Ньютоном. — Юноша будто и не понимал, что поправлять князя ему уж всяко не стоит.
— Что-что? — переспросил Михайло Дмитриевич.
— Правильно называть сего учёного мужа —
— Так ты что же, — князь в удивлением выгнул одну бровь, — по-аглицки разумеешь?
— Just a litle[5]. — Алексей чуть развел большой и указательный пальцы правой руки, показывая, сколь невелики его познания в английской языке. — По-немецки и по-французски разумею много лучше.
Иванушка даже не удивился, когда уловил в его голосе легкий оттенок тщеславия. Молодой управляющий, которого князь прислал на смену тому, кого загрызли волки, явно знал себе цену. И прибедняться не собирался.
Михайло Дмитриевич покачал головой — то ли в сомнении, то ли в восхищении.
— И ты ведаешь, о чём в тех бумагах писано? — спросил он.
Алексей вздохнул, чуть поморщился и поглядел в сторону окна — возле которого стоял невидимый для него наблюдатель. И во взгляде молодого управляющего Иван Алтынов прочёл: тот понимает, что изворачиваться и наводить тень на плетень нет никакого смысла. Таинственные документы Исаака Ньютона оказались в руках у князя. А сам он, Алексей Востриков, находился…
Иванушка обернулся, чтобы проверить свою догадку, и коротко кивнул самому себе. За окном виделось Старое село — ещё не постаревшее: с крепкими домами, с частоколом по периметру, со смотровой вышкой на небольшом отдалении. И тёмной громадой возвышался за частоколом Духов лес. Можно было не сомневаться: они все находятся сейчас в княжеском тереме, от которого теперь в заброшенном селе остались одни руины. Как-никак, полтора века минуло!
А молодой управляющий между тем снова перевёл взгляд на князя, ответил:
— Я слышал, будто те записи содержат в себе секрет получения вещества, которое именуют
Князь глядел на него изучающе минуты полторы или две. А потом промолвил — и его довольная улыбка поначалу удивила Иванушку:
— Вижу, ты и вправду — внук мой. Настасья не соврала о тебе. Да и лицом ты пошёл в нашу породу. Ты ведь в Москве вырос, верно?
Для Алексея Вострикова слова князя об и родстве явно не стали откровением. И молодой управляющий лишь кивнул:
— Да, в Москве.
Он снова поглядел в сторону окна, и купеческому сыну показалось: юноша не очень понимает, к чему клонит его новообретённый дед? Выражение Алёшиного лица было слегка озадаченным. И только потом, когда Алёша перевёл взгляд на смутную тень у Иванушки под ногами, тот понял: княжеский управляющий ощущает его присутствие! Ну, или, по крайней мере, чувствует: что-то непостижимое сейчас происходит.
