– На что вы, уверена, и рассчитывали! – огрызнулась я, однако сего обвинения он словно бы не услышал.
– По-моему, цена несколько превышала ваши возможности. Для меня тоже оказалась высоковата, если уж быть до конца честным…
– С вами такое хоть раз случалось?
В недолгой тишине я стойко сопротивлялась непроизвольному стремлению обернуться. Видеть его лица мне совсем не хотелось.
– Между прочим, чтоб сделать эту заявку, мне пришлось просить в долг у миссис Кеффорд, а все – ради вас. Очень уж не хотелось, чтоб вы попали в беду.
Вот это наконец-то заставило меня обернуться. Выглядел Морнетт обезоруживающе открыто и дружелюбно, но я слишком хорошо знала, как легко надевает он эту личину, и потому едко ответила:
– Да уж, не сомневаюсь: все это вы сделали только ради меня, даже не помышляя о собственной жадности и эгоизме. Не знаю, мистер Морнетт, какую игру вы затеяли, однако края ее уже нащупала и до середины со временем доберусь. И вот тогда вы очень пожалеете о том, что заговорили со мною в тот день, в библиотеке Коллоквиума.
Дабы сохранить его реакцию на будущее и после, на досуге, оценить ее во всех деталях, не требовалось никаких фотокамер. Казалось, она намертво въелась в память сама собой. Морнетт разом окаменел, насмешливое дружелюбие в его взгляде сменилось ледяным холодом, и более он не сказал ничего. С тем я и отправилась восвояси.
Одно плохо: мое заявление минимум наполовину было чистой бравадой. В том, что он заодно с миссис Кеффорд и лордом Гленли ведет некую игру, я уверена абсолютно. Все они явно что-то задумали, и дело прямо касается наших табличек.
Но что теперь делать мне? Что представляют собой разрозненные сведения, коими я сейчас располагаю – края головоломки, или кусочки из середины? Передо мной словно бы часть осколков разбитой таблички, причем как следует разложить их по отношению друг к дружке, понять невозможно. А один фрагмент, цилиндрическую печать, у меня вовсе выхватили из-под самого носа. Нужно было повышать цену, и дьявол с ними, с деньгами.
Но нет. Так запросто поражения я не признаю.
Что сделала бы на моем месте гранмамá?
Не сдалась бы, это уж точно. И никому не позволила бы встать у себя на пути. Нет, полагая, будто ее хоть что-либо в силах остановить, гранмамá никогда не стала бы одной из самых известных и уважаемых дам в мире. Гранмамá говорила препятствиям: «Я сильнее», – а после доказывала это на деле.
Итак. Если Аарону Морнетту так уж до зарезу потребовалась эта печать…
Выходит, мне нужно взглянуть на нее.
