– В легендах еще упоминалась речь о сильных наследниках, которые спасают положение. Кто это и к кому можно отнести этот статус, неясно. Наследником можно было бы назвать Керрана, так как он сменил прошлого главу. По сути, он должен быть сильным, потому что, насколько мне известно, прошлый глава сам передал ему всю свою силу. То есть как бы родил Керрана заново в другом, новом обличии. К наследникам можно отнести также и детей, родившихся от четы вампиров, но я не наблюдал таковых в особняке и едва ли видел пары. Есть ли вообще у вампиров такое понятие, как “семейная чета”? Да и дети, могут ли быть?.. Как ты понимаешь, сценариев окончания правления имеется несколько, но они все поддаются определенной схеме. В данном случае, увы, мы приходим к неблагоприятному итогу.
– Вот почему Каэлан ходил такой подавленный, – услышала я свой голос со стороны, – неужели он знал… Странно, почему не боролся. Его ждет… смерть?
Баррон пожал плечами и ответил:
– Мне самому не хочется об этом думать. Я надеялся на тебя, когда увидел, как он расположен к тебе. Думал, вы похожи и поймете друг друга. Не знаю теперь… Во всяком случае от меня толку точно никакого нет. Керран нем и непроницаем, как скала, и какую игру он ведет, известно только ему, она только для него.
– Я не могу в это поверить… Он сильный! Но почему-то раскис… Он говорил, что устал от жизни, но, думаю, здесь не только в этом дело. Его грусть, она имеет другую природу. Это явно не усталость от жизни!
К глазам моим подступили слезы, что слышалось теперь и в предательски задрожавшем голосе.
– Ну вот видишь, ты понимаешь кое-что лучше, чем я.
– Но вампира же нельзя убить…
– Как тебе сказать, тут тоже не все просто. Керран действительно сильный. Его может убить только тот, кто равен ему по силе или сильнее его. В данный момент только граф Аластар де Рец наделен такими возможностями. Таким образом, останется ли Керран жив, решать ему. Он сможет противостоять, если захочет. Но если бы он захотел, то Аластар бы просто не проснулся… Не знаю, если честно, у меня уже голова от всего раскалывается… Я запутался сам, запутал тебя и заработал бессонницу.
Мы замолчали. Через некоторое время я вновь заговорила:
– Откуда вы все это знаете? Из ваших источников, да?
– Да… У меня кое-что имеется в распоряжении.
– Мне знакома эта фраза. Вас Керран к ним допустил или..?
– Допустил, но не до многого.
– А могу я поизучать их?
– Они на латинском. Думаю, ты не знаешь латинского. Еще и поэтому я и не говорил тебе о них, чтобы не травить душу.
Мой растерянный взгляд взметнулся на Баррона.
– Но, – протянула я и замолчала, продолжив вскоре, – но как же так. Сомневаюсь, что вампиры все знают латинский.
Последняя фраза моя прозвучала достаточно язвительно, заключая в себе некий подвох. Баррон поднял на меня глаза.
– Сложно поверить, что никто не потрудился перевести писания на современный язык, так сказать, на благо общества. Тем более если дело касается предсказаний.
– Может быть, но у меня таких материалов нет. Я располагаю только тем, чем располагаю, и этим рад довольствоваться.
Я помолчала, думая, сказать ли Баррону про книгу, о которой говорил Легран или нет. В конце концов рискнула:
– “Утренняя звезда”… Вам знакомо это название? – осторожно осведомилась я, впившись взглядом в лицо директора, старалась уловить малейшие в нем изменения.
Мне показалось, что взгляд его дрогнул и изменился, когда он взглянул на меня.
– Слышал что-то, – пробурчал он.
– У вас нет этой книги?
– Нет, это редкость. Даже не знаю, есть ли она. Но подозреваю… – здесь его речь сделалась очень неохотной, как будто он выдавал очередную тайну, – что у них должен быть свой архив, библиотека – что-нибудь, где собраны труды по их жизни. Если эта книга есть, то она должна храниться только у них. Возможно, я что-то слышал или читал о такой библиотеке… Если бы иметь доступ туда, то многие вопросы быстро бы отпали.
Все то время, пока он говорил, я не сводила с него взгляда, стараясь понять, лжет ли он мне или нет. К сожалению, лицо его не несло никаких подозрительных оттенков чувств или эмоций.
Машина уже подъехала к моему дому. Разговор наш прекратился. Мы с Барроном молчали, каждый погруженный в свои тяжелые мысли и донельзя сосредоточенный.
Мотор перестал жужжать. Мне нужно было бы выйти, но я продолжала сидеть, отчасти прикованная грузом дум к сиденью.
В конце концов я заерзала и вздохнула, потянувшись было к ручке дверцы.
– Все равно, – услышала я голос Баррона за спиной и обернулась, – все равно, что бы я тебе тут не сказал, что бы ты не узнала… и вообще… не оставляй его.
Он смотрел на меня многозначительным взглядом, словно вложив в него все то, что не сказал словами, а может быть, и гораздо большее. Я было застыла, чуть ли не спросив опять в чем дело, но передумала и, кивнув, выбралась из салона.
Домой я вошла на автомате, не потрудившись закрыть за собой дверь, тут же прошла в гостиную и плюхнулась в кресло, закрыв лицо руками. В памяти, быстро сменяя друг друга, вставали обрывчатые картинки произошедшего в особняке.
