– По-моему, нет смысла так расстраиваться, хотя тебе, конечно, виднее. Я честно старался представить, как для вас с Барроном важна эта работа, мне это едва ли удалось, прошу меня простить за поверхностность чувств. Для меня вы навсегда останетесь близкими людьми, и я всегда буду рад видеть вас и принять вашу помощь, так уж и быть. А есть организация или нет, это уже второстепенно… лично для меня.
Голос его звучал спокойной мелодией, не обнаруживая никаких оттенков эмоций. Несмотря на это, он имел свойства бальзама и мягко лился на мои изрезанные развороченные чувства. Он словно восстанавливал порядок в душе и раскладывал разбросанные мысли по полочкам.
– Хорошо, – грустно выдохнула я, поджав губы и уперевшись взглядом в кончики своих туфлей.
Тема оказалась неожиданно исчерпанной. Керран принялся перебирать на столе бумаги, а я задумалась ненадолго. Действительно, разве ему можно было понять, как я с самого начала стремилась попасть в эту организацию, как потихоньку шла к цели… Моя деятельность стала жизнью для меня, и вот теперь все вдруг растворилось, а я осталась ни с чем, и все устремления, получается, обратились в ничто. И это только малая толика переживаний. Фраза Керрана едва ли обнадеживала. Происходящее не сулило ничего хорошего. Я и директор все равно оставались чужими для клана, мы находились где-то там, за границей, в реальном мире, отделяющей его от мира вампиров. Организация, какая бы она ни была и чем бы ни занималась, все-таки являлась связующим звеном между нашими мирами, хоть каким-то маленьким мостиком, перекинутым от наших сердец к их сердцам. В конце концов, она являлась уважительной причиной, ею можно было прикрываться как щитом, не боясь остаться неправильно понятым. Мне так и казалось, что Керран с облегчением воспринял факт нашего краха, и он и дальше, пусть даже незаметно для себя, будет отдаляться от нас, а другие ему в этом помогут. С содроганием я представила, как теперь станут реагировать на меня остальные вампиры. На этом мысли резко оборвались, так как я поняла, что если и дальше стану углубляться в грустные думы, то точно сойду с ума, а при Керране этого делать было нельзя.
Перед внутренним взором теперь стоял его болезненный вид и та ужасная сцена, произошедшая по моей вине. Воспоминания о мокрой от крови бархатной ткани его сюртука заставили болезненно сжаться сердце, а в голове крутился один и тот же вопрос: “Если бы он согласился взять мою кровь. Как, черт подери, это сделать? Ни малейшего представления…”
– Мне не стоило втягивать тебя во все это, – пробубнил он вдруг ни с того ни с сего.
Фраза его вывела меня из оцепенения. Резким движением, бесконтрольно, от испуга я отставила на стол бокал, из-за чего раздался достаточно громкий звон стекла при ударе о столешницу, заставив меня вздрогнуть. Мгновения хватило, чтобы убедиться, что бокал цел, я облегченно вздохнула. Керран, повернувшись на звон, вновь отвернулся, пока я бормотала извинение.
Но тут вдруг озарение почтило своим явлением мой затуманенный мозг. Я быстро взглянула на стол и просияла от радости, поняв, что он изготовлен из идеальных материалов для того, чтобы без труда разбить об него бокал. Стол имел металлическую окантовку и глазированную поверхность, как раз идеально.
Идея родилась моментально: конечно, можно просто “неудачно” поставить бокал на стол! Я метнула взор на Керрана и, едва ли отдавая отчет своим действиям, полностью одержимая поглотившей меня идеей, не заботясь ни о чем другом, взяла бокал, едва поднеся его к губам, делая вид, что пью, и постаралась “поставить” его так, чтобы расколоть ножку. Раздался резкий звон. Я перестаралась. Бокал раскололся почти полностью, сильно стукнувшись о край металлического ободка. Только стеклянный верх его, как браслет, прозвенел, покачиваясь на глазированной поверхности, а осколки полетели на пол. С какой-то маниакальной радостью я заметила кровь на своей ладони, но и защитные рефлексы организма на боль тоже дали знать о себе, выгодно спрятав мою двуличность.
Я взглянула тут же на Керрана, он застыл как вкопанный, впившись взглядом в мою руку, кажется, он побледнел, насколько это вообще было возможно для кожи вампира, но быстро очухался и подлетел ко мне.
– Прости, задумалась на счет твоей фразы и неудачно поставила его.
– Надо быстрее перевязать, – принялся бормотать он, разглядывая руку на предмет осколков, в то время как я не отрывала от его лица жадных глаз, стараясь отследить даже микроскопические изменения эмоций на нем. Взгляд его потерял всякое выражение, став слепым и стеклянным, как будто Керран старался защититься от чего-то. Губы побледнели. Он спешно вытащил платок, как загипнотизированный уперевшись невидящим взглядом в мою ладонь, и хотел было прислонить платок к ней, но я резко выдернула ее и убрала назад, обратив на него дикий полуиспуганный взор. Он, растерявшись, уставился на меня.
– Ну уж нет. Я не позволю тебе перевязывать ее. Собери кровь сам, – многозначительно вымолвила я, глядя на него снизу вверх, – как вы обычно это делаете, ну же, прошу тебя.
