Так просидеть мне не позволили и минуты. Керран очутился вдруг возле меня с принадлежностями для обработки раны.
– Давай руку, ты не замечаешь, но сейчас зальешь кровью весь пол.
Действительно, в пылу эмоций, уже без того вызывавших душевную боль, я не замечала боль физическую, нервно теребя все это время пропитанный кровью платок. Он ловко обработал рану, перевязав ее.
– Не следовало мне, наверное, совать нос в твои дела. Кажется я испортила все, что могла испортить…
Со скрежетом в сердце выдавала я такие прискорбные мысли и собиралась сказать больше, с горя вылить на него все, чувствуя при этом, что в груди неудержимо закипают слезы, но Керран сбил мои траурные излияния и спас таким образом положение:
– Ты не виновата ни в чем, прекрати говорить глупости. Это мне, скорее, следовало бы держать себя в руках, но я проявил слабость, поэтому прошу прощения.
Он не смотрел на меня, занимаясь рукой, но в голосе его чувствовалось смущение, к тому же от его слов меня неприятно передернуло, и я не удержалась от гримасы негодования, резко вскинув на него взор, а он продолжал как ни в чем не бывало:
– И к чему такой кислый вид? Мне гораздо больше нравится, когда ты улыбаешься. Так что забудь об этом казусе с Петрой, не забивай голову, – постарался приободрить меня он, но мне уже было не до веселья. В голове восстали все мрачные образы, о которых я уже давно думала. Подавленность навалилась всей своей тяжестью, сделав тело недвижимным и аморфным.
Он вытянулся передо мной и отошел в сторону, спокойный и красивый как и всегда, в то время как я наверняка являла жалкую картину. Хм, что могла поделать я со своей слабой, хрупкой, то и дело киснувшей человеческой сущностью.
– Ты уже знаешь свою судьбу, ведь так? – серьезно, но осторожно осведомилась я, подняв на него полный муки взгляд. По лицу его скользнуло удивление, но тут же его сменила серьезность.
– Я вижу, что вокруг меня что-то происходит, но ни ты, ни Баррон не говорите что. Не понимаю, зачем скрывать. К тому же я уже здесь, ты позволил мне быть здесь. Это глупо… глупо позволять мне находиться рядом, но не рассказывать ничего. Дразнить ребенка конфетой, не давая ему ее. У тебя не случайно такой загнанный вид, и не надо воображать, что все прекрасно. Ведь это не так, я вижу и хочу быть чем-то полезной.
Не сводя с него прямого взора, я ожидала ответа.
– Стараюсь учиться оптимистичности у тебя…
Отшутиться у него не получилось.
– Очень мило…
Он вздохнул и опустил голову.
– Никто не делает тайн. Просто есть вещи, которые не подвластны человеческому разуму. Вмешиваясь в жизнь вампиров, человек не помогает ни им, ни себе, а, скорее, себе только вредит. Я не хочу портить тебе жизнь и без того уже необдуманно поступил, посвятив тебя в наши дела. Наверное, это была ошибка, – последнюю фразу он выдохнул уставшим голосом, словно речь давалась ему с трудом.
– Это не была ошибка! Не смей так думать, – тут же вспыхнула я. – В жизни не бывает случайностей! Я уже здесь, и теперь поздно поворачивать вспять. Я здесь и заявляю, что не оставлю тебя! Я не оставлю тебя одного, хочешь ты этого или нет.
Керран медленно повернул ко мне голову, словно желая убедиться, не снятся ли ему мои слова и все вместе взятое. Он застыл, глядя на меня странным, неподдающимся пониманию взглядом. Тут я услышала его сдавленный голос:
– Все не так просто, поверь мне… Тебе лучше делать, как я говорю… Здесь опасно. Я бы не говорил так, если бы был уверен в возможности предотвратить эту опасность. Более того, я хотел поговорить с тобой на эту тему, но ты не вовремя все усложнила.
Мой непонимающий взгляд на мгновение заставил его остановиться и продолжить уже после небольшой паузы.
– Понимаешь ли, есть вампиры, которые вышли из-под контроля. Я не могу руководить их действиями, они представлены сами себе. Они не опасны для нас, но опасны для тебя, так как ты часто бываешь здесь. Ты понимаешь? Я не хочу наводить их на ненужные размышления в твой адрес.
Он опять замолк, сдвинув брови, устремив свой взгляд в никуда.
По-моему, он чувствовал, как в горле моем вновь поднимается комок, как горечь снова забирается в сердце. Поэтому его речь сделалась вдруг предельно мягкой и осторожной.
– Прошу тебя, ради твоей же собственной безопасности не приходи сюда так часто. Я всегда рад видеть тебя, но ради сохранности твоей жизни готов свести общение до минимума. Надеюсь, ты также, со своей стороны, проявишь благоразумие.
Его слова, как гром сильным раскатом, потрясли душу. В голове образовалась зияющая пустота. Несколько мгновений я смотрела на него, но потом вдруг неожиданно для себя и скорее машинально выдала:
– Нет. Я не боюсь никого. Ты увидишь, что я могу, и перестанешь недооценивать меня.
– Что ж такое-то, – не выдержал Керран, а его возглас заставил меня вздрогнуть, – откуда в тебе столько безрассудства?!
В голосе его не было гнева, но, скорее, сильное негодование, поэтому я осталась стоять, как стояла, спокойно глядя на него.
