– Я уже какой раз пытаюсь объяснить тебе, что ничем не рискую, а вот ты можешь погибнуть! Все мои заботы только о том, чтобы этого не произошло. Живой от тебя гораздо больше пользы, если уж на то пошло. Еще раз повторяю: здесь есть вампиры, которые вышли из-под моего контроля. Они предоставлены сами себе и занимаются самоуправлением. Ты понимаешь это или нет?
Он нарочно выделил предпоследнюю фразу, почти произнося ее по слогам, чтобы достучаться до меня.
– Все равно. Я сказала, что не хочу оставлять тебя одного, не хочу постоянно читать одиночество в твоих глазах, все остальное же неважно. Ночью я уже не хожу, так что…
Он взглянул на меня, вздохнул, качнув головой, прикрыв глаза, словно желая освободиться от захлестнувших его эмоций.
– Прошу тебя, – выдохнул тихо он, – береги себя хотя бы. Не делай необдуманных поступков. С тобой так много хлопот. Это невыносимо.
– Обещаю. И никаких хлопот.
Я сообразила, что следовало бы поскорее уйти, чтобы Керран не развивал тему, к тому же я и так уже заварила кашу вокруг себя. Испытывать еще раз судьбу совсем не хотелось.
Вскоре в кабинет зашел Эдвард. С видом озадаченным и понурым он помолчал с минуту, потом сказал:
– Петра все еще злится на тебя…
– Я знаю.
– Может быть, тебе следовало быть помягче с ней. Ты же знаешь, она с характером, так просто от своего не отступится… К тому же она здесь на хорошем счету у большинства, – слова Эдварда звучали робко и неуверенно.
– Ничего страшного, пусть знает свое место. Ее своевластие не несет в себе ничего хорошего. А для женщины – это худшее из качеств.
Эдвард молчал. В воздухе повисло напряжение, которое он сам и создавал. Керран казался совершенно спокойным.
– Мне все труднее и труднее становится говорить с тобой. Странно, не пойму почему. Простые вещи теперь сказать не так просто, как раньше.
Керран понимал, что его друг хотел бы сказать совсем другое, но… Эдвард испустил тяжелый вздох, видимо, тщетно ища подходящие слова для интересующей его темы.
– Ты думал насчет того, чтобы дать знать остальным, как обстоят дела с его пробуждением? С молчанием в нашем случае нельзя затягивать. Нельзя так.
– Да, я понимаю и уже думал об этом. Я планирую собрать всех вечером, устроить прием и объявить там обо всем.
Эдвард метнул на друга красноречивый косой взор, задержав взгляд на лице пару мгновений. Последний не заметил этого, смотря куда-то перед собой.
– Обо всем? Ужели обо всем?
Теперь уже Керран посмотрел на друга, поняв, что вопрос заключал в себе нечто гораздо большее. Столкнувшись с блестящим прямым взором Эдварда, он отвел взгляд.
– Видимо, да, – хрипло отозвался он, словно слова давались ему с трудом, – как будто у меня есть выбор.
Эдвард изобразил на лице гримасу скептичности и, также отведя взгляд в сторону, почти повернув профиль к своему другу, ответил:
– Это, конечно, не мое дело… но мне кажется, есть.
Спокойствие исчезло с лица Керрана, сменившись хмуростью и напряжением, что сразу же заметил Эдвард. Он хотел добавить еще что-то, но передумал и покачал головой, поняв, что из Керрана ничего не вытащить и лишний намек насчет его существования только разозлит его.
Каэлан поднялся с кресла и заходил по комнате. Медленно открыв дверь, словно в нерешительности, он вышел, обернувшись к Эдварду, тот двинулся к другу.
– Пойду, проведаю его. Как он там поживает.
– Я с тобой.
Оба вампира шли по темным коридорам особняка, направляясь на нижний этаж, туда, где находилась дверь в подземелье. Они спустились по сырой лестнице в подвальное помещение, больше напоминающее склеп. Звонкое эхо, порождаемое их шагами, отскакивало от толстых каменных стен и разносилось многократно по всей длине коридора. А зыбкие огоньки от лампы, которую нес Керран, скакали, словно бесята, появляясь и исчезая то тут, то там, отражаясь от влажных стен сотнями бликов. Скоро лестница кончилась, и перед юношами открылась небольшая зала. Здесь, на небольшом же возвышении из камней, в каменной нише лежало тело. Керран осторожно обошел ложе, оказавшись в ногах, и поставил лампу на выступ. Эдвард остался стоять у лестницы, в глазах его начали зарождаться огоньки ненависти, он не мог контролировать свои эмоции, к тому же наблюдая аморфное спокойствие своего друга. Пропитанный сыростью и холодом воздух раздражал ноздри, но юноши не замечали этого.
Эдвард же, застыв как вкопанный, следил взглядом за другом. А Керран, опустив ладони на бордюры каменного ложа, выточенного по форме человеческого тела, принялся пристально разглядывать того, кого оно в себе заключало.
