Несмотря на самокритику, не залюбоваться собой я не могла, образ, смотревший из зеркала, выглядел достаточно мило и гармонично. Поведя взглядом немного в сторону, я заметила небольшую картину, стоявшую на комоде рядом с увесистой шкатулкой, вспомнив, что на эту картину мне указывал Каэлан. С замиранием сердца я всмотрелась в нее. К сожалению, от времени краски потускнели, и местами картина не избежала повреждений. Но все же. На меня смотрела очень миловидная темноволосая женщина. В общем, в ее внешности я не заметила ничего примечательного, только вот взгляд ее показался интересным. Мне хватило пары мгновений, чтобы понять, от кого Каэлан унаследовал свой взгляд, свои проникновенные прекрасные глаза. Она смотрела на меня серьезными темными глазами, полными такой неописуемой глубины, что одной ее хватало, чтобы приковать все внимание к этой персоне.
Я заметила на ее шее и ушах весомые украшения, наверное, очень дорогие и вспомнила, что мне бы тоже не мешало надеть что-нибудь. Неглубокое декольте платья явно требовало изящное колье, а подобрав волосы, я убедилась, что тогда уж неплохо было бы примерить и серьги.
Осторожно открыв шкатулку, я принялась изучать ее содержимое. Все драгоценности, очень тяжелые и щедрые в плане количества камней, совсем не вязались с тем, к чему я привыкла. Пришлось полазить по другим ящикам и посмотреть, что находится в них. Вскоре я извлекла еще две шкатулки. Украшения в них уже, на мой неопытный взгляд, были поновее. Теперь, без особого труда подобрав себе подходящий комплект, соорудив более или менее красивую прическу, я еще раз взглянула в зеркало. Слишком возбужденная, чтобы нормально оценить ситуацию вокруг себя, я махнула рукой на свое отражение в зеркале, подумав, что и так пойдет, и вышла из комнаты.
Занятая долгой примеркой и приведением себя в порядок, желая теперь уже не ударить в грязь лицом, я не замечала легкой дурноты, которая начала подниматься внутри. Но теперь внимание мое освободилось от прошлых приготовлений, и я с волнением осознала, что неважно себя чувствую. Увы, таблеток с собой у меня не имелось. Я провела в особняке несвойственное для меня количество времени, и теперь принятая недавно таблетка прекращала постепенно свое действие. Нужна была еще одна.
Торопливо я отыскала комнату, Керран находился в ней, как раз повернувшись ко мне спиной, когда я вошла. Он обернулся и застыл, глядя на меня. А я только сейчас поняла всю щепетильность и серьезность ситуации. Забыв про свою дурноту, я не двигалась так же, как и он, чувствуя, что краснею и сжимаюсь под его внимательным изучающим взглядом. Он впервые смотрел на меня так, как мужчина смотрит на женщину. Сейчас в его внешности не было ничего вампирского, передо мной стоял обычный человек со всеми его слабостями и страстями. Я смутилась и опустила взгляд. Сознание мое все никак не могло принять это открытие и испуганно жалось в угол. На его лице явно читалось восхищение, которое он даже не старался скрыть.
Он подошел, взяв мою руку, легко прикоснулся к ней губами и тут же вернул на место со словами:
– Потрясающие изменения. Тебе очень идут платья. Восхитительно выглядишь. Прости, если смутил тебя…
Мне показалось, что он хотел бы сказать больше, но сдержался и отошел. Спрятав взгляд, ответил:
– Подожди пока здесь, я все приготовлю и вернусь за тобой…
Он вышел, а я осталась одна наедине со своей растерянностью (по его вине), дурнотой и негодованием. Он сбил меня с толку, и я совершенно забыла, да и не успела попросить таблетку. Испустив стон, прислонив ладони к лицу, я уселась на оттоманку.
Прошло минут десять, но Керран не появлялся, зато мне становилось все хуже. Пришлось прилечь и закрыть глаза, чтобы таким образом сэкономить силы до его прихода, сосредоточенно подбадривая себя. Вскоре я совершенно потерялась во времени и уже не отдавала себе отчет, где лежу, как долго и что происходит. Даже боль от сведенной затекшей шеи из-за неудобного положения головы куда-то вдруг исчезла, уступая место прострации.
Через некоторое время послышался глухой щелчок двери, где-то в глубине меня что-то радостно затрепетало, но на лице это никак не отразилось. Через мгновение передо мной возникло лицо Керрана. Он присел рядом, опершись одной рукой о низкую спинку оттоманки. Сначала, когда он взглянул на меня, на лице его появилась тень волнения, но она тут же исчезла, и оно осветилось странным угнетающим мою засыпающую душу спокойствием.
Я хотела сказать ему, что мне плохо, но вместо этого из гортани вырвался какой-то невнятный тихий возглас. На меня накатывала волна забытья, грозя вот-вот унести хрупкое сознание в свою пучину. Из последних сил стараясь вынырнуть из сна, жадно умоляющим взглядом всматриваясь в его лицо, удаляющееся сознание сжималось от страха при осознании своего бездействия. Тут взгляд его потускнел, в нем появилась неподдельная грусть, заставившая сердце сжаться. Еле уловимая гримаса боли тенью легла на его лицо. Я видела лишь его глаза, чувствуя, что тону в них. Он смотрел на меня не отводя их, не моргая, словно застыв.
