Нашу идиллию нарушил внезапный железный лязг, раздавшийся со стороны гаража Миши. Не прошло и нескольких секунд, как громкие, наполненные дурманым весельем голоса прорвались из улицы на нашу кухню сквозь открытую форточку. По моей коже машинально пробежали мурашки. Подсознание уже наизусть выучило значение любых резких звуков, исходящих со стороны родительского дома – либо Элизабет воевала с Ширли, либо Миша встречалась со своей компанией токсикоманов и алкоголиков, состоящей из пяти человек.
Взяв свою опустевшие тарелку и кружку, я встала из-за стола и, подойдя к раковине, начала тщательно её вымывать, наблюдая в окно за тем, как Миша, покачивающимся шагом, идёт к машине, в которой уже сидят три девушки и парень за рулем. Я знала каждого поимённо – с кем-то училась в параллельном классе, кто-то был старше на год или младше на два. Город был небольшим, чтобы в лицо знать всех его наркоманов, особенно когда твоя сестра-близнец одна из них.
Закрыв форточку, чтобы не слышать дикий смех подвыпившей компании, я выставила свои тарелку и кружку сушиться, после чего резко обернулась и вдруг поняла, что всё это время Нат и Коко наблюдали за мной. Нервно моргая, они начали собирать вилками крошки со своих тарелок, усердно делая вид, будто ничего не заметили. Я же сделала вид, что тоже ничего не заметила, после чего высказала своё желание пораньше лечь спать и пожелала всем спокойной ночи.
Спать не хотелось. Лежа на кровати с разбросанными по подушке волосами, я бегающим взглядом осматривала потолок, положа правый кулак на низ живота, где, отчего-то, жгло не меньше, чем в горле и глазах. Слёзы подступали редко, но уже давно не стекали по моим щекам – за эти годы я научилась плакать всухую. Зачем мне этот навык – я не знала, но ощущала, что так даже больнее, чем если бы боль выходила из меня вместе с водой и солью. Однако она больше не выходила. Я давилась ею, медленно, мерно, словно горькой, тошнотворной пилюлей, от которой вот-вот может вывернуть на изнанку. Но меня не выворачивало… Снова и снова, и снова я корчилась в конвульсиях, но меня не выворачивало… Я просто была безнадёжно жива…
Стоя перед Дунканом и глядя ему в глаза, я натянуто широко улыбаюсь во все свои белоснежные зубы, что, скорее, выглядит как вымученная гримаса счастья, нежели искренняя эмоция. Так я пытаюсь показать ему, что рада его искренности, хотя на самом деле куда подальше хотела её слать. Кому она нужна, эта искренность? Разве что только Дункану, но точно не мне.
Наше неплохо начавшееся свидание, больше походящее на банальную прогулку по Риджентс-парк, закончилось трогательно-мужественным признанием Дункана в том, что он хотел бы серьёзных отношений. Само слово “серьёзные” вызвало во мне внутреннюю рябь. Я даже не подозревала, что от подобного мне захочется сиюсекундно развернуться и уверенным шагом направиться в противоположную сторону от своего собеседника.
– Через пару лет я всерьёз планирую вернуться в Испанию, – говорил Дункан. – Вся моя большая семья – дедушки, бабушки, родители, тёти и дяди с их семьями – живут в пригороде Мадрида, так что прежде чем возвращаться на родину, я хочу заработать достаточно денег на неплохую жилплощадь в столице, чтобы начать думать о создании собственной семьи. Конный клуб – это лишь одна из моих работ. По выходным я работаю охранником в ночном клубе, а в буднии дни с семи вечера до полуночи подрабатываю консультантом в магазине электротехники. На данном этапе своей жизни я очень много работаю, чтобы осуществить свою мечту. Думаю, в подобном режиме мне придётся продержаться ещё около года, потом можно будет немного расслабиться, после чего и вовсе вернуться в Испанию… Всё это я рассказываю тебе для того, чтобы ты не обижалась на то, что я не уделяю много времени на ухаживания. Такая девушка как ты заслуживает большего внимания, чем я могу тебе предложить в ближайшие месяцы своей жизни. Поэтому я хотел бы, чтобы ты согласилась на серьёзные отношения, чтобы у нас появилось больше времени друг на друга. Нам не пришлось бы встречаться на улицах Лондона в попытках скоротать пару часов вместе. Мы могли бы просто видеться между моими работами и твоей, встречаясь у тебя или у меня дома.
Представив Дункана в кладовке, которую мы с Нат бережно называем домом, мне вдруг стало ещё более дурно.
“Ну зачем ты мне такой “серьёзный” попался?!” – проносилось у меня в голове, когда, выйдя из парка, я уже подходила к своей машине – “О таких мужчинах мечтает едва ли не каждая первая девушка на земле, почему ты подвернулся именно той, которой даром не нужны все твои идеальные взгляды на жизнь? Хочешь быть надёжным бойфрендом, стать идеальным семьянином… Нет уж, вынуждена отказаться – не для меня и не со мной. У меня хватает серьёзных проблем, чтобы ещё и отношения заводить с серьёзно настроенным мужчиной. В моей жизни более чем достаточно всевозможных обязательств. Больше не надо”.
