Я озвучила свою идею Ирме, и прежде, чем мы успели её окончательно и бесповоротно утвердить, она написала сообщение Кристоферу, который как раз собирался выезжать из Лондона в сторону поместья. В итоге, уже спустя какие-то полчаса, Крис прикреплял буксировочный трос к моему бамперу. Ирма же наотрез оказалась перебираться в более презентабельный автомобиль, всё ещё пребывая в восторге от того, что она участвует во всём этом безумии – даже помогла Крису подержать трос!
Когда мы вернулись в поместье, Крис вызвал своего знакомого автомеханика, который согласился устранить поломку в течении суток, причём по достаточно приемлемой цене. В итоге пришлось согласиться с Дарианом в том, что Крис отвезёт меня сегодня домой и заберёт завтра на работу. От того же, что мне пришлось беспрекословно согласиться с Риорданом, не имея шанса на другой выход из сложившейся ситуации, я едва не взорвалась от негодования, что, думаю, было результатом нашей вчерашней стычки. По-видимому мы оба решили делать вид, словно накануне между нами ничего не произошло, но было заметно, что мы оба всё ещё бросаем искры друг в друга, словно тлеющие кострища.
…Не то чтобы я стеснялась своего дома, но всё же мне не хотелось показывать Крису, в каких именно условиях я живу, поэтому я попросила довести меня до дома Пени, где на следующий день он меня и забрал.
За всю последующую неделю солнце прогрело центральную Англию до двадцати восьми градусов, из-за которых люди предпочитали сидеть по домам с занавешенными окнами и производить минимальное количество телодвижений, нежели на всю катушку наслаждаться летом и пускаться в активный образ жизни. В итоге сдалась даже я, что выразилось в смене моего гардероба. Отложив рубашку и брюки, я начала являться к Риорданам в майках и шортах, которых, благо, благодаря Пени в моём гардеробе было более чем достаточно.
Пока же Ирма добивала последнюю учебную неделю перед длинными летними каникулами, Дариан вновь стал ко мне максимально лояльным, словно позабыв о нашей недавней стычке, и объяснял он свою лояльность как приязнь того, что я всё-таки начала одеваться более свободно. Возможно ещё большему раскрепощению в нашем общении и способствовал мой обновлённый гардероб, но здесь вновь не обошлось без мороженного, которое Дариан для меня укладывал разноцветными шариками в глубокую креманку. И хотя до дружеских бесед нам и было как до луны, всё же мы вновь свободно общались, отчего мне по-своему легко дышалось.
Всю неделю мы с Коко вновь провозились с куклами из фетра и раскраской гипсовых статуэток, за что получили хоть какие-то, но дополнительные деньги, так что июнь для меня стал приемлемо продуктивным и почти незахламлённым месяцем.
Первого июля Ирма едва ли не взорвалась от переизбытка эмоций на фоне окончания очередного учебного семестра и наступления долгожданных летних каникул. Дариан весь этот день был занят какой-то важной встречей в Лондоне, поэтому выслушивать планы девчонки на ближайшие два месяца пришлось именно мне. Со второго до седьмого июля они с Дарианом отправлялись на Канарские острова, где изначально планировали провести две недели, пока в последний момент не выяснилось, что Дариану необходимо вернуться в Лондон по бизнес-делам, да и Ирма хотела принять участие в каком-то школьном мероприятии, почему-то запланированном именно на летние каникулы. Во всяком случае у меня было ровно пять дней свободы, которые я, естественно, использовала по максимуму.
Во-первых, я наверстала общение с племянниками, всё же больше уделив своего внимания Жас и Мии, нежели детям Пени. В пятницу вместо отца поехала в больницу с Мией, где безразличный доктор отсутствующим тоном сообщил мне, что нам стоит поторопиться со сбором необходимой для операции суммы, если мы не хотим усложнять ситуацию. Мне хотелось врезать ему в челюсть, чтобы он научился хотя бы минимальному профессиональному участию, тем более когда речь заходит о детской жизни, но вместо этого я оценивающим взглядом окинула его дряхлое тело и, выйдя из кабинета, звучно захлопнув за собой дверь.
Мии прописали новые аэрозоли – старые уже не справлялись со своей работой. Пятно на лёгком хотя и не увеличивалось, однако, как и предсказывали доктора, начинало всё чаще давать о себе знать. Покалывание под рёбрами и ощущение сжатия заставляли Мию подсознательно контролировать все свои резкие движения. Со стороны было больно наблюдать за тем, как маленький ребёнок боится лишний раз взмахнуть рукой или подпрыгнуть, опасаясь почувствовать укол под ребром… А ещё Мия всё чаще заходилась одышкой – у нее перехватывало дыхание даже от быстрого шага, отчего я едва ли не весь тот день проносила её на руках. От того, как она страдает, мне было больно, но от мысли о том, через что ей ещё только предстоит пройти, мне становилось откровенно тошно. Повезло ещё, что, пока я пропадаю на работе, за малышкой присматривают Амелия, Генри и отец, иначе я бы просто с ума сошла от мысли о том, что за ней некому приглядеть.
