Быстрым шагом подойдя к багажнику и резким движением забросив в него все мешающие мне атрибуты, я вернулась обратно к двери Джереми, но он уже успел заблокироваться и теперь смотрел на меня через начисто вымытое стекло, причём делал это, почему-то, с извиняющейся улыбкой.
– Л-ладно, – сжав кулаки, выдавила я, сделав шаг назад к двери, за которой сидел Хьюи, и резко распахнув её. – Двигайся, – раздражённо потребовала я.
– Я первый занял это место, – внезапно решил поддержать протест Джереми обычно спокойный Хьюи.
– Ты ведь знаешь, что я люблю сидеть с этой стороны, – сдвинула брови я.
– Знаю, – мягко улыбаясь, кивнул головой Хьюи и вдруг прикрыл рукой свой ремень безопасности, тем самым давая мне понять, что место он мне не уступит.
– Ну и ладно… – топнув ногой, снова сжала кулаки я, после чего громко захлопнула дверцу Хьюи и, уже направляясь к противоположной двери, продолжила бурчать. – Не хотите как хотите. Отобрали у меня всё…
– Дорогая, у тебя никто ничего не отбирал, – по-видимому расслышав мои слова, улыбнулась мама, взглянув на меня в зеркало заднего вида в момент, когда я уже пристегнулась ремнём.
– Неправда! – возмутилась я. – Джереми только что отобрал у меня моё место, Хьюи тоже не отдал мне моего места, а ты за меня не заступилась, хотя и знаешь, что я права, из чего следует, что ты помогла им отобрать у меня все мои места.
– Тебя послушать, так твоё место везде, кроме того, на котором ты сейчас находишься, – колко заметил Джереми. – Забыла о том, что человек красит место, а не место человека?
– Джереми, прекрати её донимать, – великодушно попросила за меня мама, после чего Джер бойко перешёл на тему его “звёздного” баскетбольного матча. Исходя из его слов, он, как капитан команды, полностью оправдал возложенную на него ответственность – дважды переломил ход игры в нашу пользу, забил двенадцать мячей и отлично отыграл все до единого передачи.
– Теперь мы вырвались в финал, – широко улыбаясь, возбуждённо размахивал руками Джереми, и я не могла за него (за нас!) не радоваться, хотя и скрывала это под маской отстранённого безразличия. Да я ждала этой победы целый год! Мне визжать хотелось от радости! Но я всё ещё играла роль “обиженной и оскорблённой”, поэтому изо всех сил молчала в глубь себя. – Теперь мы будем играть в финале! – продолжал восторгаться Джер. – Матч состоится в начале августа, у нас куча времени на то, чтобы отработать основные броски, и… Если мы выиграем – а мы выиграем – мы будем играть с французами! – Джереми едва не пробивал головой потолок от прилива адреналина. – Почему ты не пришла на игру?! – обратился он к светящейся от счастья и всё это время молчавшей маме. – Ты ведь до сих пор не пропустила ни одной важной игры! Ты просто должна была это видеть!.. Я все свои голы посвятил тебе!
– Мне? – не удивлённо, но всё же с какой-то интересной интонацией переспросила мама.
– А кому же ещё? – всё ещё играя роль обиженной сестры и дочери, дала о себе знать я. – Он ведь всегда все свои победы посвящает тебе или папе. А я, вообще-то, все свои золотые медали посвятила только тебе…
– Ты?! – неожиданно удивлённо воскликнул Джереми.
– Конечно я! – возмущённо фыркнула я, после чего перевела взгляд на Джереми. Он не смотрел на меня – он смотрел на маму, почему-то замерев в гримасе удивления. – Да ладно, – вскинула руки я, – все знают о том, что я посвящаю свои победы маме. Их не так много, как твоих, но зато они достаются мне большим трудом. Это тебе на раз-два и мячик в корзине
– Тихо, это секрет, – словно проигнорировав мои слова, обратилась мама к Джереми.
Я перевела взгляд на Хьюи и, заметив, как он хитро переглядывается с Джереми в боковом зеркале заднего вида, ещё больше вскипела, поняв, что надо мной либо издеваются, либо попросту подшучивают сразу все, даже мама.
– Думаете, я ничего не замечаю? – сдвинув брови, сделалась грознее тучи я. – Вы смеётесь с меня. Что я такого смешного сказала?
– Таша, не обижайся, – сквозь смех, выдавила мама. – Ты всё сама поймёшь.
– Может быть вы объясните мне прежде, чем я “сама всё пойму”? – не переставала дуться я.
Мы остановились на светофоре, и я перевела взгляд в окно. До выезда из города оставался ровно один квартал. Я это знала наверняка, так как на протяжении вот уже пяти лет мы каждый будний день проделывали один и тот же маршрут до Лондона и обратно.
– Таша, дорогая, прекрати так тяжело дышать, иначе у нас все окна запотеют, – произнесла мама, отчего мне ещё глубже захотелось дышать. И с чего это она вдруг, всегда сглаживающая углы, решила поддержать моих братьев, чтобы высмеять меня? Я встретилась с её улыбающимся взглядом и, неожиданно для себя, сама растянулась в улыбке.
– Ну во-о-о-т… – протянула она, заулыбавшись ещё шире. – Мальчики, ваша сестра оттаяла, можно отключать кондиционер.
– Чего вы в самом деле, – снова расплылась в улыбке я, когда Хьюи пихнул меня в бок, а Джереми, перегнувшись через сиденье, дотронулся до моего колена.
– Эй, ты ведь знаешь, как сильно мы тебя любим, – засмеялся Джер, продолжая пожимать моё колено.
