– Залететь в шестнадцать – то ещё счастье, особенно с такой матерью, как у меня. Она сейчас трясётся над животом Хлои только потому, что рассчитывает на пособие, которое выплатят матери-одиночке после рождения этого ребёнка. Раньше она такой подкованной в подобных вопросах не была. Когда она узнала о моей беременности, она сразу же потащила меня делать аборт, но было уже поздно – я заранее предвидела реакцию матери, поэтому скрыла свою беременность от нее. Представляешь, мне удавалось скрывать пузо вплоть до пятого месяца. Слишком поздно, чтобы делать аборт… Оливеру было восемнадцать, когда он узнал, что станет отцом. Мы не любили друг друга и вообще переспали тогда ради интереса, который и закончился зачатием Элайджи. В конце пятого месяца, сразу после выпускного, я переехала жить к матери Оливера. Она с восьми лет растила сына в одиночку и явно не боялась раннего рождения внука так, как боялась этого моя мать, не желающая тратить деньги на распашонки и пелёнки. Оливер, как и мечтал, поступил в Манчестерский университет и уехал, а я, в ожидании родов, осталась жить с его матерью. Мы с Оливером никогда не были заинтересованы друг в друге как в партнёрах, поэтому наличие ребёнка всего лишь сделало из нас лучших друзей, так что я даже не переживала о том, что мой лучший друг может найти себе подружку в университете. Мне и самой хотелось каких-то отношений, насколько это было возможно в шестнадцатилетнем возрасте… В общем, пока Оливер получал высшее образование, я родила Элайджу и, оставив его матери Оливера, отправилась в Лондон, где, в ожидании восемнадцатилетия, подрабатывала продавщицей в цветочном магазине, после чего и стала востребованной стриптизершей. Когда мать Оливера умерла, Элайдже было всего пять лет и мне пришлось съехать с комнаты, которую я снимала напополам с подругой по работе, и снять квартиру. Это было намного дороже, но к тому времени я уже успела заработать достаточно, чтобы обеспечивать расходы сразу двух людей. Оливер тогда как раз получил свой диплом бакалавра и обустроился в Лондоне, так что он помог мне с некоторыми вопросами. Вскоре выяснилось, что Элайджа раз в десять самостоятельнее меня. Вот скажи мне, какой пацан в десять лет не моргнув глазом может оплатить коммунальные счета или вести бухгалтерский учёт материнского бюджета? Я не помню, когда в последний раз самостоятельно заполняла холодильник продуктами или чинила сливной бачок унитаза. Да-а-а… С Элайджей мне повезло… – Роканера вновь выпустила тонкий поток дыма из лёгких. – Кажется, в мальчишке уместилась вся та настоящая, взрослая ответственность, которой мы с Оливером напрочь обделены с самого нашего рождения. Мы по прежнему лучшие друзья, он уже два года как встречается с весьма милой девушкой, регулярно платит мне алименты и пытается видеться с Элайджей минимум один раз в неделю. Эти два оболтуса невероятно похожи друг на друга. Я говорю о внешности, – Роканера вновь затянулась. – Мы с Оливером переспали всего один раз и это сделало нас закадычными друзьями, меня же с женщиной, которая подарила мне жизнь, не связывает даже дружба. Я откровенно не понимаю Элизабет. Сколько себя помню, она меняла одного мужчину на другого, не в силах определиться хотя бы с одним. Я не понимаю её, как женщину, и осуждаю за отсутствие принципов. Даже я, работая стриптизёршей, не растеряла их, а у неё, судя по всему, никаких принципов никогда даже и не было. До сих пор помню, как один из её ухажёров избил меня за то, что я случайно зацепила локтем его телефон, впоследствии упавший на пол и давший трещину на экране. Я потом месяц ходила с разбитой губой, на что Элизабет было откровенно наплевать – главное, чтобы её байкер приносил деньги в дом. Кроме денег больше ничего в её жизни не имеет важности. М-м-мда-а-а… Ей всегда было наплевать на всё, что не касалось купюр. Единственное, за что я ей благодарна, так это за то, что в первый раз она залетела от красавчика с хорошим генофондом, благодаря чему мне досталась недурная внешность, что очень помогло мне в моей профессии. Хлое так не повезло – ни внешности, ни мозгов. Собственно, откуда? Я знала её отца. Тот ещё козёл. Бросил Элизабет сразу после того, как узнал о её беременности. Мой отец хотя бы попытался вынести её капризы, пока его не свалил сердечный приступ, произошедший из-за очередной их ссоры. Он был старше неё на двадцать лет… Думаю, я до сих пор не простила её за то, что она свела отца в могилу. Если бы он был жив, думаю, у меня была бы совершенно другая жизнь… Он не дал бы меня в обиду. Но он не жив, поэтому я там, куда сама смогла себя дотащить. И, знаешь что? Я горжусь тем, чего я смогла достичь. Мне двадцать шесть и я открываю собственный стриптиз-клуб. Мало кто может похвастаться подобным.
И вправду, подобным мало кто мог похвастаться. А Роканера могла. И я уважала её за это. За то, что она знала себе цену.
