Айра от неожиданности чуть не вскрикнула, что этот приказ маг отдал ПОСЛЕ того, как она рассказала Бриеру об ученичестве. ПОСЛЕ, а не ДО. Так что в тот момент она просто не знала! А потом стало уже поздно! Но вдруг вспомнила, что ее мучитель не имел никакого понятия о том, что Бриер вообще навещал ее в лечебном крыле, и разом спала с лица.
Господи... да если она только брякнет...
- Отвечай! - рявкнул маг, и его глаза неожиданно сверкнули звериной желтизной.
Она судорожно сглотнула, ощутив на себе пронизывающий до костей взгляд. Неподвижный, полный ледяной злобы, буравящий каждую клеточку, будто желая ее уничтожить. Но потом сжала зубы и подумала, что Бриера не выдаст. Незачем. Пусть лучше накажут ее одну, чем он потом тоже будет ползать по земле, скребя ногтями землю и воя от тихого ужаса.
- Отвечай!!
Айра упорно молчала.
- Хорошо, - неожиданно отвернулся маг, резко сменив тон. - Я выясню это по-другому. Подойди к стойке.
Она послушно, словно кукла, подошла к стене на одеревеневших ногах. Бледная. Холодная, мокрая от внезапно выступившего пота. С тугим комком внизу живота, внутренне сжавшаяся от предчувствия чего-то совсем страшного. И очень-очень слабая. Одна. Против этого чудовищного человека. Но полная мрачной решимости не предать друга.
- Подними руки!
Айра покорно исполнила.
- Выше!
И на ее запястьях вдруг защелкнулись новенькие кандалы.
- Прижми к стене!
Она послушно выполнила, внутренне холодея и молясь про себя, чтобы это было просто сном. Очередным дурным сном в череде ее многодневных кошмаров. Чтобы не было этого зала, не было этого зверя в человеческом обличье, не было боли, не было страха... да, она неожиданно испугалась того, что сейчас будет. Все внутри вдруг мелко задрожало от мысли, что он сделает нечто, от чего она больше не сможет удерживать внутри полубезумный крик.
"Я выдержу! - всхлипнула про себя Айра, когда из стены стальными змеями выскочили прочные цепи и со щелчком замкнулись на кандалах. - Выдержу! Я поклялась!"...
Но все равно не смогла сдержать дрожи в коленях, когда такие же цепи протянулись к лодыжкам и защелкнулись уже на ногах. А потом судорожно сглотнула, когда маг подошел и под его неподвижным взглядом, где полыхало синее пламя, эти цепи поползли вдруг в разные стороны, приподнимая ее над полом, прижимая к холодной стене и растягивая ее, будто беспомощную лягушку на столе вивисектора.
- За свое поведение ты будешь наказана, - холодно известил ученицу Викран дер Соллен, и она плотно прикрыла глаза. - Ты не исполнила мой приказ трижды: без причины опоздала на первый урок, нарушила мой запрет и не ответила на мой вопрос.
"Я НЕ могла не опоздать на урок, потому что мне никто о нем не сказал! - взвыла про себя Айра, когда ее распяли, словно грешницу в аду. - Я НЕ МОГЛА не опоздать! И вы знали это!!! И насчет Бриера приказ был отдан поздно! Я не знала о нем!!!"
Но цепи постепенно уползали все дальше, натягиваясь и приподнимая ее над полом, кандалы впивались в кожу все глубже, не позволяя выскользнуть. Она почувствовала, как ее буквально разрывает на части, как заново вспыхнула лютая боль в вывернутых суставах, как опасно растягиваются мышцы, как хрустят и трескаются от напряжения кости, как цепи просто тянут на живую, вынуждая запрокидывать голову, тяжело дышать, смаргивать внезапно выступившие слезы, непроизвольно напрягаться, отчего становилось только хуже, и тянули, тянули, тянули...
"Я не знала... не знала этого... я не специально! - простонала она про себя. - И Бриер не знал! Нас не предупредили! Он просто зашел проведать! И ничего... ничего бы не случилось, если бы он сегодня... если бы я... себя не выдала..."
Наконец, ее тело выгнулось так, что уже непрерывно дрожало, распятое на стене до всхлипа, до безумного желания закричать во весь голос. Оно выло и плакало кровавыми слезами, не понимая, за что приходится терпеть эту пытку, умоляя прекратить, остановить, не трогать его больше! Оставить его в покое. Хотя бы на миг. На секунду. Лишь унять сумасшедшую боль, от которой мутилось сознание и плавали разноцветные круги перед глазами.
Боль... боль... боль... боль повсюду. В каждой клеточке. В каждом вздохе. В каждом шевелении и каждом взмахе ресниц. Боль даже в том, как катятся по лицу предательские слезы. В том, как бьется внутри пустым эхом жалобный крик. Боль в мышцах. Боль в душе. Боль обиды и боль несправедливо наказанного тела. Боль сверху. И снизу. В руках, безжалостно растянутых в разные стороны. В ногах, жестоко раздвинутых до предела. В спине, изогнутой неимоверным образом. В кистях и судорожно вывернувшихся пальцах. Боль везде. Она повсюду. И ее так много, что можно просто захлебнуться, как в бушующем во время шторма океане. Она едва не захлестывает с головой, туманя разум, беспрестанно мучая тело, методично убивая душу. И она постепенно растет, потому что никто не останавливал зловеще позвякивающие цепи. И потому, что кому-то очень нужно было поступить именно так.
