Он легко перешагнул высокий порог храма и вышел в глухой сад. В этой его части деревья росли тесно, и трудно было поверить, что неподалеку раскинулся огромный город, а это всего лишь кусочек прирученного леса, где Рыси, живущие во дворце, могут выпустить на волю своего зверя, если очень хочется. Побегать по траве, понежиться на солнышке, залезть на дерево, выглядывая сверху если не настоящую добычу, то хоть мышку какую-нибудь. Звериная суть каждого оборотня хиреет и чахнет, если хоть иногда не баловать ее свободой.
Но сейчас в саду никого не было, об этом позаботились Рассимор и Арлис, велев страже никого не пускать до самого рассвета. Маленький храм в глубине сада считался родовым святилищем рода Рассимора, и хотя он был давно заброшен, никто не удивился, что именно там вождь собрался молиться о даровании здоровья Лестане. Тот, кто в отчаянии, хватается за любую помощь, а что может быть надежнее силы собственных родовых истоков и милости предков?
Хольм осторожно ступал по мягкой высокой траве, чутко ловя каждый звук и запах из кустов. Луна так и не показалась, упорно прячась в тучах, но он чувствовал ее, как любой оборотень, и с трудом отгонял желание поднять лицо к небу, вдохнуть полной грудью свежий душистый воздух, полный дикой силы, и позволить своему Волку взять верх над человеческой сутью. Только не в эту ночь!
Лестана молчала, и он не обманывался: девушка согласилась на этот брак только ради надежды встать на ноги. Он видел ее смятение в храме, слышал подступающие слезы в ее голосе, когда Лестана давала клятву, и от этого на душе было паршиво. Неужели она до сих пор верит, что это он виноват в ее беде?!
Да, не такой он представлял лучшую ночь в своей жизни. Среди Волчиц ему бы мало кто отказал, но Хольм никого из них не мог представить своей парой. А ведь Ингрид упорно на это намекала… Но в ней не было чего-то очень важного, глубинно необходимого Хольму, и он всегда это знал, хотя с радостью поводил с красивой и страстной Ингрид ночи. Отчего нет, если девушка приходит сама? Волчицы свободны до брака, это потом закон и собственная звериная суть требуют от них полной верности. А как с этим у Рысей, Хольм не задумывался, но какая разница?
Рассимор объяснил ему, что свадьба будет тайной. Оба свидетеля поклянутся молчать, как и Аренея, имеющая право провести свадебный обряд, хоть она из целительниц, а не храмовая жрица. Мирана и Ивар о проведенном обряде ничего знать не должны — и это Хольм одобрил всей душой. Пусть думают, что Лестана слаба и беспомощна, в этой игре важен каждый шаг и каждый спокойный день.
Аренея сказала, что сможет проводить обряды исцеления сама, а это значило, что Лестана ничем не будет обязана Миране, которой Хольм совершенно не доверял. С каждым словом, жестом и взглядом эта женщина все больше напоминала ему Сигрун, у них даже запах был похожий — аромат сильной и уверенной в себе самки, готовой на все ради собственного потомства, жестокой и расчетливой. Хоть человеческий нос Хольма немыслимо уступал волчьему чутью, но внутренний зверь улавливал многое, чем делился с людской сутью, и Хольм знал, что его Волк считает Мирану сильным опасным противником.
Темная стена дворца выросла перед ним ожидаемо быстро. Лестана вздохнула, и Хольм невольно прижал ее чуть крепче, но тут же опомнился. Нельзя показывать, как сильно он жаждет касаться ее. Как мечтает обнимать хрупкие плечи и гибкое нежное тело, гладить волосы, целовать нежные губы… Лестана его боится, ее женская суть еще не пробудилась, и даже Рысь не может ей помочь, призвав мудрое звериное начало на помощь робкой человеческой душе. Ничего, Хольм подождет. Ему хватит терпения добиваться ее доверия постепенно, по одному шагу, не пугая и не отталкивая. Только бы и ей хватило силы понять и принять его защиту…
Он прошел в дверь, которую распахнул Арлис, и в темноте коридора не удержался — приблизил лицо к макушке Лестаны, украдкой вдохнув сводящий с ума запах. Все та же земляника и родниковая вода, только сейчас к ним примешивался аромат самой девушки, и Волк внутри Хольма бесился, требуя немедленно пометить свою избранницу. Невероятным усилием воли Хольм его осадил и с трудом поднял голову, скрывая от идущих рядом Рысей свой порыв. Лестана по-прежнему казалась легкой, однако ноги Хольма вдруг потяжелели, словно не желая нести его в покои девушки. Что ему делать, оставшись с ней наедине?! В брачную ночь, которая вовсе и не брачная?!
