— Какая теперь разница?! — отчаянно всхлипнула девушка. — Я тебя ненавижу, слышишь? И тебя, и твоего брата! Не подходи! Я не верю… никому больше не верю! Видеть никого не хочу! И не нужно мне от тебя ничего! Ни помощи, ни… ни… ничего, слышишь?!
Слезы текли по ее лицу, и обида Хольма мгновенно исчезла, смытая жалостью. Луна-прародительница, она же еще совсем девчонка. Испуганная, измученная болезнью и беспомощностью, сорвавшаяся, наконец, после долгой дороги, тяжелой встречи с родными, этого проклятого совета и паршивой — чего уж скрывать! — свадьбы. А он ничего не может сделать прямо сейчас! Даже обнять ее, чтобы постучала кулачками ему по груди и прорыдалась вволю. И разговаривать с ней сейчас бесполезно…
— Я хотела… как лучше… — плакала Лестана, выговаривая слова невнятно и тихо. — Я… старалась… а теперь… теперь… все плохо и всегда будет плохо…
— Не будет! — сказал Хольм со всей уверенностью, которую смог вложить в голос. — Это просто темные дни! Они пройдут, слышишь? И я тебе в этом помогу.
— Как? — Девушка хотела крикнуть, но голос ее сорвался на хрип. Она кашлянула и продолжила: — Я тебя боюсь, ты это понимаешь? Я… спать с тобой не смогу… то есть рядом…
Хольм едва не взвыл. Ну вот только этого ему еще не хватает! Конечно, он прямо сейчас на нее накинется и…
— Боишься, что съем? — спросил он язвительно от все-таки прорвавшейся в голос обиды и тут же устыдился, потому что Лестана разом покраснела, щеки залил прямо-таки малиновый румянец, отлично заметный даже в темноте спальни, освещенной одним лишь подсвечником.
— Ты… мужчина! — выпалила девушка дрожащими губами, и Хольм почувствовал себя дураком.
Пеньком мохнатым, как говорит Брангард, не вовремя помянут. Что бы сделал сейчас хитроумный братец? Хольм не мог даже представить этого. На его памяти ни одна девушка в здравом уме не боялась Брангарда. Да и самого Хольма никто из них не боялся — Лестана оказалась первой. Да как ей вообще могло прийти в голову, то… в общем, что ей там пришло!
Он поднял руки к воротнику рубашки и расстегнул его. Пробежал пальцами по пуговицам, повел плечами, скидывая с них мягкую ткань. Глянул на запястье, где серебрилась шелковая лента в пару пальцев толщиной. Снять? Или не стоит?
— Ты… что делаешь? — прошептала Лестана уже с настоящим ужасом.
— Спать собираюсь, — устало огрызнулся Хольм. — И тебе советую.
Быстро скинул штаны, старательно не обращая внимания на Лестану, оглядел спальню. Возле кровати лежал мягкий ковер цвета зеленого мха и длиной в пару шагов. Хольм подхватил его за край и оттащил к самой двери, где пол был голым.
— Х-хольм?
Хвала Матери-Волчице, страх в голосе Лестаны разбавило удивление.
— А зачем ты?..
— Спать, — повторил он уже спокойно. — Ты же меня боишься? Как мужчину? Ну вот…
И, больше не тратя слов, выгнулся всем телом, с наслаждением сбрасывая человеческий облик. Лестана задушено взвизгнула, и Хольм раздраженно поразился: что ей теперь-то не так? Ну не боится же она всерьез, что он ее и правда съест?!
На шум в комнату заглянула Кайса. Замерла в дверях, разглядывая Хольма, запустила пальцы в расплетенную наполовину косу и покачала головой. Буркнула:
— Ну ничего себе…
И снова скрылась за дверью.
Хольм немного постоял посреди спальни, наслаждаясь лавиной запахов и ощущений, что обрушилась на него со сменой облика, потом, цокая когтями, прошел к двери и улегся на предусмотрительно постеленный коврик. Стража стражей, но любому, кто попытается пройти к Лестане, придется переступить через него.
Приподняв голову, он посмотрел на кровать и встретился взглядом с Лестаной. Волчьи глаза смотрят иначе, лицо девушки утратило выражение, которое он мог бы распознать, но запахом страха от нее больше не веяло. Лестана не сводила с него глаз, и Хольм, чтобы ее успокоить, постучал по полу хвостом, словно собака, а потом напоказ свернулся, уткнувшись носом в хвост, и замер. От ленты Лестаны, что теперь свободно болталась у него на лапе, но все-таки не соскользнула, пахло ею, и этот дивный аромат ласкал чутье Волка во много раз сильнее, чем обоняние человека. Хольм прикрыл глаза, млея.
— Спо… спокойной ночи… — услышал он через несколько вдохов все еще срывающийся голос Лестаны. — Пожалуйста… прости меня…
Не поднимая головы, Хольм снова стукнул хвостом, показывая, что слышит. Волки, конечно, этого не делают, но вряд ли ни разу не обернувшаяся Рысь понимает звериный язык тела, да еще и чужой. Ничего, лишь бы успокоилась. И действительно, постепенно запах страха в комнате развеялся, и уши оповестили Хольма, что Лестана задышала ровнее. Он дождался, пока девушка окончательно соскользнет в сон, и лишь тогда позволил себе тоже задремать, зная, что чуткий зверь не пропустит в комнату никого чужого, и Лестана хотя бы сейчас в полной безопасности. Сквозь сон ему показалось, что луна наконец вышла из-за туч, и ее свет полился в комнату, легко проникая через плотные занавеси.
