Очередная дверь раскрылась, и Хольм понял, что они пришли. Здесь все пахло Лестаной и неуловимо отражало ее суть. Просторная комната с любимыми в Арзине высокими окнами и мраморными полами, но не полупустая, как отведенные ему покои, а обжитая, уютная. Низкие широкие лавки, застеленные мягкими покрывалами и усыпанные подушками, ковер на полу, всякие безделушки и раскрытая книга на столе… Наверное, Лестана читала ее перед тем, как ехать в Волчий город, да так и оставила на половине. Легкие зеленые занавеси колыхались на окнах от ночного ветерка, и Хольм подумал, что здесь ему нравится куда больше, чем в гостевых покоях. Нет, синий цвет тоже красивый, но Лестане, похоже, нравится лесная зелень, темный мох и чистый золотистый песок — все в ее комнате было подобрано именно так.
Он прошел в дверь спальни, безошибочно найдя ее среди других, и перенес девушку через порог. Опустил на огромную кровать, которую кто-то уже расстелил, выпрямился и замер, не понимая, что делать дальше. Будь это настоящая свадьба, сейчас их оставили бы наедине, но Лестана даже не сможет сама раздеться, чтобы лечь спать, а он… он не имеет права ей помочь.
— В гостиной подожди, — велела Кайса, выступая из-за спин обоих Котов. — Ну там! — махнула она рукой на первую комнату. — Мы позовем.
И они с Аренеей склонились над Лестаной, а Хольм и Рассимор с Арлисом вышли из спальни.
В гостиной — это, значит, верно Хольм понял, что здесь положено принимать гостей — Рассимор подошел к окну и плотнее задернул и так прикрывающие окно занавеси. Постоял у стола, рассеянно погладил страницы книги, повел плечами… Хольм понимал, как вождю Рысей неприятно то, что происходит, но ему самому было не легче.
— Слушай, Волк… — начал Рассимор, но Арлис тихо его прервал, уронив:
— Да хватит уже, все он и так понимает. Не дурак, да и совестью, вроде, не обделен. Лучше подумай, как другим это объясним. Вчера еще Волка обвиняли в убийстве, а теперь он рядом с наследницей ночует? Все равно скрыть не получится, это же дворец, здесь и у стен есть уши.
«А у нас бы сказали, что у стен есть носы, — отметил Хольм. — Но это же Рыси, они больше на слух полагаются. Какие же мы все-таки разные…»
— Его вина не доказана, — хмуро отозвался Рассимор, поворачиваясь и окидывая Хольма внимательным взглядом. — Может, я не отказался от мысли выдать Лестану за сына Ингевальда! Договор договором, но чем союз крепче, тем лучше. Сегодня о том, что он проведет с ней ночь, никто не узнает, а завтра я объявлю, что разрешаю ему ухаживать за Лестаной, чтобы смягчить ее сердце и склонить к браку. Главное, чужих сюда не подпускать! Чтобы ни одна служанка даже носа не сунула до завтрашнего ритуала.
— Поучи меня мышей ловить, — хмыкнул Арлис и уронил Рассимору руку на плечо, подтверждая догадку Хольма, что эти двое не просто Вождь и его Коготь, но давние друзья. А потом обратился к Хольму: — Кайса ляжет в этой комнате, если Лестане что-то понадобится, позовешь. Из покоев не выходи, а утром Аренея вас разбудит.
Хольм молча кивнул, и тут из комнаты Лестаны вышли целительница с Кайсой. Под глазами Аренеи залегли темные тени, и даже обычная легкая полуулыбка рыженькой Рыси слегка поблекла.
— Уложили, — вздохнула Кайса, подходя к самой широкой лавке и задумчиво оглядывая ворох покрывал и подушек. — Ну и ночка, вроде ничего не делала, а устала, словно на мне воду возили. Сладких снов!
И она выразительно указала взглядом на дверь в коридор.
— Девочка дело говорит, — поддержала Аренея. — Брысь отсюда оба! Что могли — мы сделали, остальное в воле Луны. А ты, Волк… — Она повернулась к Хольму, окинула его взглядом, в точности как до этого Рассимор, и вздохнула: — Удачи тебе. И терпения. Лестане плохо и страшно, не забывай об этом и не очень-то слушай, что она может наговорить. Я ей успокаивающее дала, скоро уснет. Может, тебе здесь подождать, а?
Хольм помотал головой и, пройдя мимо целительницы, вошел в спальню Лестаны. Дверь закрылась у него за спиной, и в глазах девушки, лежащей на кровати, мелькнуло что-то, до отвращения похожее на страх.
— Доброй ночи, — сказал Хольм насколько мог мягко. — Ты прости… Знаю, что я здесь нежеланный гость, но так уж получилось.
— Получилось… Все-таки добился своего, да? — в голосе Лестаны звенело так долго сдерживаемое напряжение, и на миг Хольм подумал, что, возможно, и правда стоило подождать, пока девушка уснет.
Но нельзя же все время бегать от правды, какой бы горькой она ни была?
— Я хотел не этого, — возразил он, делая шаг от двери и останавливаясь, потому что страха в глазах Лестаны прибавилось. — Разве я просил о чем-то бесчестном? Ты приехала, чтобы дать клятву одному из нас, почему это не мог быть я?
Глухое раздражение поднималось из глубины души, смешанное с обидой. Сколько можно уверять в своей любви ту, кто даже слышать этого не желает? И даже не в любви дело, но почему Лестана по-прежнему смотрит на него как на врага, ведь он согласился делом доказать свою невиновность и заботу о ней! Хоть бы задумалась…
