Она снова заставила себя глянуть направо — на Хольма. Последний раз она слышала Волка на Совете, когда он оправдывался перед главами родов. Впрочем, нет, не оправдывался, уж это Лестана могла понять. Просто рассказывал то, что считал нужным, не особо заботясь, поверит ли ему кто-нибудь. Сильный, дерзкий, источающий внутреннюю мощь, он пугал, но вместе с тем странно завораживал, и иногда Лестане хотелось посмотреть на него, как она смотрела бы на истинно дикого зверя, пожар или бурную реку. То, над чем не имеешь никакой власти…
И это — ее супруг? Рысь-прародительница, хоть бы отец не сошел с ума, устраивая этот брак! Пусть и ненадолго, пусть ненастоящий, но сердце замирало, стоило представить, что они с Хольмом останутся наедине хотя бы в брачную ночь.
Рядом с Хольмом стоял Арлис, второй из необходимых двух свидетелей, и Лестана впервые увидела, чтобы кто-то пришел в храм с оружием. Нет, прямого запрета на это не было, но ни один разумный оборотень не оскорбил бы Луну таким непочтением и недоверием к святости ее храма. Известно ведь, в храме запрещены поединки, а драки или убийства караются с особой строгостью, не только как преступление, но еще и как святотатство. И все-таки Арлис вооружен. Чего он боится? Или правильнее спросить — за кого?
Она вздрогнула, поняв, что чтение брачной литургии подходит к концу, и Аренея вот-вот обратится к ним с Хольмом. Показалось, что в храме очень холодно, хотя тело ничего не чувствовало, но Лестана будто заледенела изнутри. Ничего, это ведь ненадолго? Всего в нескольких минутах пути отсюда — вход во дворец, а там и до покоев рукой подать, где можно велеть наполнить горячую ванну…
— И ныне пред ликом Луны, — мерно читала Аренея, нимало не беспокоясь, что этого самого лика на небе как раз и не видно, — мы соединяем эту женщину с этим мужчиной ради продолжения их рода. Хольмгард, сын Ингевальда и Махавиши, рожденный Черный Волком, берешь ли ты Лестану в законные супруги? Клянешься ли быть ей верным мужем, беречь и защищать ее, кормить ее и детей, которых она тебе принесет, чтить в ней суть Луны-прародительницы и уважать ее зверя?
— Клянусь! — тяжело уронил Хольм.
Лестане вдруг показалось, что она провалилась в дурной сон. Какие клятвы могут быть между ними?! Зачем говорить о детях?! О звере?! Зачем вся эта ложь, словно перед алтарем не чужие друг другу существа, а те, чьи души действительно могут найти путь одна к другой?
— Лестана, дочь Рассимора и Эльданы, рожденная Рысью, берешь ли ты Хольмгарда в законные супруги? Клянешься ли быть ему верной женой, помогать в любых делах, растить детей, которых он тебе подарит, чтить в нем суть Луны-прародительницы и уважать его зверя?
— Клянусь… выдавила Лестана, едва сдержав всхлип.
Ей показалось, что Хольм вздрогнул, словно от удара, и потянуло опять посмотреть в его сторону, но она не решилась. Чудовищный стыд за происходящее, вина и душевная боль навалились с новой силой, так что Лестана была даже рада заплакать, однако слезы, недавно рвавшиеся наружу, словно высохли, оставив только свою горечь вместо облегчения.
— Властью, данной мне Луной, объявляю вас мужем и женой! — четко и громко произнесла Аренея, но ее голос, который раскатился бы под сводами большого храма, плетеные стены поймали и спрятали в своей пышной лиственной толщине. — И да не разлучит никто на земле того, что соединилось волей небес!
Лестана бросила быстрый взгляд на отца и увидела, что он поморщился. Ну да, это ведь временный брак, хотя клятвы самые настоящие. Но свидетелей, кроме отца, только двое, да еще Аренея — и все они будут молчать, когда брак окажется разорванным. И если все пройдет как надо, никто даже не узнает, что Лестана была замужем! Фальшивая невеста, ставшая фальшивая женой ради исцеления… Как же стыдно!
— Браслеты… — сказала Аренея с явной растерянностью. — Рассимор, мы не подумали о браслетах. Их же все увидят.
Ну да, брачные браслеты положено носить на правом запястье, и Лестана не раз представляла, какой будет эта драгоценность, которая на всю жизнь обозначит ее принадлежность мужчине, как и его браслет — ей. Отец не мог не позаботиться об этом! Но браслет заметят — Аренея права.
Отец тоже заколебался, и тут Хольм спокойно сказал в тишине, которую нарушал только треск свечей:
— Госпожа Лестана носит длинные рукава, на ней браслет никто не заметит. А мне достаточно ленты с ее волос — у нас это считается равноценной заменой брачному браслету. Спрячу под рубашку, а если кто-то увидит — найду, что соврать.
— Лента вместо браслета? — удивленно уточнил отец. — Но почему?
— У нас не всегда женятся по воле родителей, — отозвался Хольм. — Бывает, что ни браслета, ни свидетелей, ни храма — только двое и луна. Но если клятва дана от души, какая разница, браслетом ее закрепить или лентой? Это же не кандалы, прочность не главное.
— Волк правду говорит, — неожиданно поддержал его господин Арлис. — Если нет меча, дерешься тем, что под рукой, а то и голыми руками. Разве у Рыси-прародительницы был браслет, когда она взяла в мужья своего возлюбленного?
