Спящий Хольм точно знал, что это благое предзнаменование, его Волк бежал по стране снов, приминая лапами мягкую траву, и рядом с ним бежала огромная белая рысь, с интересом поглядывая на спутника. От нее не пахло ни страхом, ни злостью, и у Хольма сердце замирало, так прекрасен был этот бег под светом вечно полной луны, с одинаковой щедростью любящей всех своих детей, какую бы шкуру они ни носили.
Утро началось для Лестаны с тихого голоса отца и звяканья ложечки о стенки чашки — Аренея размешивала очередное лекарство. Но, чуть приоткрыв глаза, Лестана сделала вид, что еще спит — разговаривать ей ни с кем не хотелось, и она тянула последние сладкие мгновения сна, понимая, что день опять будет не из легких. А… где же Хольм?
В лицо бросилась краска, стоило вспомнить вчерашнее. Волк был здесь! Он провел в ее комнате всю ночь до утра, видел ее спящей, и кто знает… «Глупости какие! — оборвала она сама себя. — Ну, видел — и что? Лучше бы подумала, какой истеричной дурой ты себя вчера перед ним выставила!»
Она посмотрела на свою руку, лежащую поверх одеяла. Кожаный шнурок желтел на запястье, такой простой и невзрачный, но обещающий ей надежду.
— Леста, милая, ты проснулась?
Голос отца зазвучал так мягко, словно он разговаривал с маленьким ребенком, и Лестана тихонько вздохнула. Насколько ей было бы легче, если бы отец гневался! А ведь он лучше всех понимает, что именно натворила его глупая дочь. Но ни слова упрека, и от этого стыд жег душу еще невыносимей.
— Да, отец.
Она открыла глаза и постаралась улыбнуться. Уже обычное беспокойство на лице отца, которое он тщательно скрывает, но Лестана все видит. Привычная легкая хмурость тетушки Аренеи… Целительница мешала зелье в чашке так старательно, словно в мире ничего не было важнее аккуратных движений серебряной ложечкой. И… Хольм. Хольм уже в человеческом облике сидел на небольшом ложе, которое Лестана видела впервые. Наверное, эту узкую кровать принесли, пока она спала? Зачем? Для… Хольма?
Щеки загорелись еще сильнее. Неужели отец думает, что Волк будет и дальше спать рядом с ней?!
«А где еще ему спать? — беспомощно и зло огрызнулась она. — Он твой супруг, вы заключили брак в храме пред ликом Луны! Скажи спасибо, что он не ложится с тобой в твою собственную постель! А ведь имеет право! Не на коврике ведь ему жить, в самом-то деле! Хватит сегодняшней ночи…»
Воспоминания об огромном черном звере, что лег у двери, охраняя ее покой, отозвались в душе странной теплотой, смешанной с чувством вины. Волк повел себя достойно, и даже сейчас он ни словом ее не упрекает…
— Как здоровье матушки? — спросила она, чувствуя, как грызет совесть еще и за это. — Ей лучше? Может быть, я сегодня ее навещу?
— Аренея говорит, что завтра она сможет встать с постели, — улыбнулся отец, и Лестана с тревогой увидела, что между бровей у него залегла глубокая морщинка, которой раньше не было. — Думаю, первым делом она сама тебя навестит, а пока передает привет и желает тебе быть сильной. Ты готова, милая?
Он наклонился к Лестане, внимательно вглядевшись в ее лицо, и она попыталась по привычке кивнуть, но, конечно, не смогла.
— Мы… сделаем это сейчас? — Голос не дрогнул, и Лестана смогла покоситься на Хольма, радуясь, что он глядит в окно и не видит ее лица. — Ритуал…
— Да, милая, — кивнул отец. — Ты сейчас выпьешь лекарство, а потом проведем ритуал. Зачем тянуть? А потом будет вкусный завтрак и отдых… Там твои любимые блинчики испекли, они даже остынуть не успеют!
Он уговаривал ее, словно ребенка, и Лестана изо всех сил попыталась потянуться навстречу, но снова не смогла даже шевельнуться. И все-таки отец что-то понял по ее лицу, потому что замолчал, а лицо у него у него стало виновато-растерянное.
— А как же… тетушка Мирана? — прошептала Лестана. — И… жрицы?
— Без них обойдемся, — буркнула Аренея. Посмотрела на Лестану и добавила, явно желая ее успокоить: — Большой ритуал нужен был только в первый раз, а теперь я сама справлюсь, это как по утоптанной тропинке идти. Все равно главная сила не в песнях, а вот в этом.
Она подняла перед собой толстую серебряную иглу, и Лестане подурнело. Так вот что вонзалось в ее тело прошлый раз?! Эта немыслимая боль, когда казалось, что в нее ударила молния… От простого укола иголкой такого быть не может! А теперь… это все вместо нее будет переживать Волк?! И не один раз, а столько, сколько понадобится?! А вдруг он откажется?! Вот испытает это разок и скажет, что лучше пусть его казнят — это хотя бы быстро…
Глупый страх ворочался внутри, и Лестане было смертельно стыдно, что она думает о подобных гадостях. А должна быть благодарной!
Хольм повернулся и посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, от которого Лестане захотелось спрятаться под одеяло.
— Доброе утро, — уронил он и отвел взгляд.
Лестана сразу задышала свободнее.
— И тебе… — пискнула она, с отвращением услышав, как дрогнул голос. — Ты… правда согласен?
— Конечно! — Волк снова глянул на нее с явным удивлением. — Как иначе?
