Лестана, точно! Она где-то рядом, а Хольм валяется, как меховой коврик, еще и в самом неприглядном виде… И неважно, что это он делает ради нее, все равно отвратно сознавать, что любимая девушка… что его жена видит его таким.
Он попытался привстать, и дурнота нехотя отступила.
— Вот упертый Волчара, — хмыкнула Аренея. — Ну, если тебе так уж не терпится, садись и пей вот это.
Целительница сунула ему под спину подушку, на которую Хольм с превеликой благодарностью облокотился, дала в руки отвратительно тяжелый глиняный стакан и отошла к Лестане.
Хольм послушно отхлебнул, заставил себя проглотить травяную гадость с резким вкусом и запахом, а потом скосил глаза в сторону девушки.
Его Рысь глядела на целительницу, и светлые глаза, окаймленные пушистыми темными ресницами, были наполнены слезами. Ей больно?! Неужели она все-таки чувствовала то же, что и Хольм?!
— Я ничего… не… Не могу пошевелиться! — еле слышно всхлипнула Рысь. — Ничего не изменилось…
— А ну не реветь! — цыкнула на нее Аренея. — Изменилось или нет — это я буду решать! Вот прямо сейчас и посмотрим. Рассимор, помоги мне ее перевернуть.
Вождь Рысей подошел и бережно взял дочь за плечо, а Хольм поспешно отвел глаза, потому что помнил: там, под одеялом, Лестана в тонкой рубашке, которая обрисовывает ее всю… Перед отцом и теткой-целительницей стыдиться нечего, а вот он ей все-таки чужой. Не стоит мучить бедняжку еще и стыдом в придачу к остальному.
Аренея достала откуда-то длинные толстые иглы жутковатого вида и склонилась над спиной Лестаны. Хольму смертельно хотелось глянуть хоть искоса, хоть вполглаза, что там происходит, но он терпел, заставляя себя глотать травяное зелье. Что толку, если он все равно ничего в этом не смыслит?!
Целительница возилась долго, Хольму показалось, что час — не меньше. Рассудком он понимал, что это глупость, просто так тянется время, но и Рассимор, сделавший пару шагов от ложа и замерший у окна, маялся не меньше. Хольм видел застывшее лицо вождя и пристальный взгляд, устремленный на Лестану.
— Здесь больно? — спрашивала Аренея. — А здесь?
Но на каждый ее вопрос Лестана едва слышно отвечала «нет», и у Хольма болезненно потянуло внутри дурным предчувствием. Что, если и сейчас ничего не выйдет?! Если Луна не вернет Лестане свою милость, то… об этом даже думать было жутко.
«Тогда я попрошу, чтобы мне разрешили остаться с ней, — подумал он с пронзительной тоской. — Ей ведь понадобится кто-то… кто будет ее ногами и руками. Кто-то, кому нужна она сама, а не ее положение наследницы…»
— Ай! — вскрикнула Лестана, и Хольм увидел, как разом просветлело лицо Рассимора. — Больно!
— Хвала Луне… — выдохнула Аренея и вдруг тяжело села на край постели, словно ноги перестали держать целительницу. — Наконец-то!
И только теперь Хольм не выдержал. Он обернулся, сжимая в руках уже почти пустой стакан, и встретился взглядом с Лестаной. Девушка глядела на него из-за плеча Аренеи, и несколько мгновений Хольм видел в ее глазах ужас и отражение той безнадежности, с которой сам только что думал о будущем. Он хотел потянуться, погладить ее по волосам, коснуться хотя бы выбившейся светлой прядки на виске, утешая и ободряя, но тут во взгляде Лестаны что-то дрогнуло… И слезы, которые она до этого сдерживала, полились по щекам. А Рысь глядела на Хольма, и обреченность в ее глазах таяла, сменяясь робкой надеждой.
— Лестана, девочка моя!
Рассимор стремительно подошел к кровати, тоже сел рядом с Аренеей, окончательно загородив Лестану от Хольма, обнял, подняв и прижав к себе.
— Это… ведь хорошо? — услышал Хольм тихий и словно испуганный голос своей жены. — Что больно?
— Конечно, хорошо, глупый ты котенок! — возмутилась Аренея, вскакивая. — Это просто чудесно! С первого же раза! Нет, Рассимор, ты слышал, она еще и сомневается?! Ты что, думала, завтра же встанешь и отправишься на охоту?! Да это просто прекрасно, что выздоровление началось… Рассимор, хватит ее убаюкивать, положи обратно и укрой одеялом. Я сейчас вызову своих девочек, и мы тебя разомнем, как тесто на лапшу. Пока жизненная сила течет по телу, нужно ловить это время!
Она метнулась из комнаты, а вождь бережно опустил Лестану обратно на постель и укрыл теплым покрывалом.
— Вот видишь, — ласково шепнул он. — Помогает… Леста, милая, ты будешь ходить, обязательно будешь…
«И как только она выздоровеет, тебе больше нечего будет рядом с ней делать, — безжалостно сказала Хольму та часть его разума, что обычно говорила голосом Брангарда. — Ты ей нужен, как лечебное зелье, а когда больной здоров, то и лекарства ему ни к чему. Ну что, ты все еще хочешь, чтобы она поправилась окончательно?»
«Пасть прикрой», — посоветовал Хольм слишком умному голосу и неуклюже приподнялся со своей части ложа.
— Пойду прогуляюсь, — сказал он вслух обернувшемуся к нему Рассимору. — Если ее сейчас растирать будут, мне здесь делать нечего.
