— Да расскажу я, расскажу, — поморщился Коготь. — Но сначала, пока ты себе лишнего не надумал, вспомни хорошенько — тебя со спины били?
— Нет, — уверенно отозвался Хольм. — Я почти сразу к стене привалился. По морде съездили — это было. А к спине я никого не подпустил — это ж ума лишиться надо.
— Так… — Помрачневший Коготь заходил по комнате, что-то обдумывая, потом остановился и глянул на Хольма.
— Тебя отравили, — уронил он и сразу добавил: — Не едой и не питьем, за это Аренея ручается. Она говорит, что яд попал в кровь снаружи, через рану или ссадину. Но поди пойми, какая это ссадина была, если тебя разукрасили, как лицедея на ярмарке.
— Им тоже досталось, — процедил Хольм из чистого упрямства, а потом осознал, что сказал Арлис, и поразился: — Яд?! Зачем?! Кому это… — и осекся.
— Вот-вот, — подтвердил Арлис, — кому и зачем? Но если бы я немного позже появился, если бы не заподозрил неладное, когда ты по стеночке сполз и позеленел, как жаба… И если бы Аренея не была так хороша в своем деле… То сегодня, Волк, мы бы тебя поминали.
— Ясно… — протянул Хольм, лихорадочно пытаясь представить злосчастную драку. — Ссадина, значит? Нет, не помню. Ножи никто не доставал — это точно. Если только узкое лезвие в кулак зажать… А причем тут спина?! — вскинулся он.
— Да царапина у тебя там как раз подходящая, — отозвался Арлис, садясь на край кровати. — Остальные — просто ссадины, будто тебя спиной об стенку приложили, а эта узкая, ровная, то ли разрез, то ли укол. Точно ничего не помнишь?
— Вроде нет… — Хольм неуверенно помотал головой, которая тут же отозвалась тупой тянущей болью. — Но драка — дело такое, что за всем не уследишь. Получается, они на это и рассчитывали?!
— Именно, — тяжело уронил Арлис. — Кто-то шел тебя убивать, а остальными прикрылся, пока эти дурни думали, что просто поучат обнаглевшего Волка уму-разуму.
— Поучалки не отвалились? — оскалился Хольм. — Между прочим, а что им за это будет? Или у вас в Арзине приказом вождя и Когтя подтереться можно?
— Языком своим подотрись, — посоветовал Арлис мрачно. — Он у тебя длинный, как раз пригодится! — И добавил, зло дернув уголком рта: — Ничего им не будет, ясно?! Потому что это ты, оказывается, напал на бедненьких безвинных котяток, которые просто мимо шли. Начал оскорблять Арзин и семью вождя, а потом и кулаками размахался. А они пытались от твоих кулаков уворачиваться, чтобы приказ вождя и законы гостеприимства не нарушить, но не всегда получалось. Так что если кого и наказывать — это дикого злобного Волка, ясно?!
— Ух ты! — ошеломленно выдохнул Хольм, не сразу снова обретя дар речи. — То есть — это я их? А не они — меня? Ух ты… Вот это я лихо — в одиночку на семерых! Прям гордиться можно! Ну а что, и не такими дуростями гордятся! А… как же Тайвор? Он, кстати, как?
— Ничего, отлежался, — буркнул Коготь. — Помяли его, но несильно, им ты нужен был. А что Тайвор? Кто его слушать станет, если всем понятно, что он на твоей стороне? Ваших два слова против их семи! К тому же ты — чужак, Тайвор — простой дружинник, а там четверо из семерых — сыновья знатных родов! Ну и кому Совет поверит?
— Красиво! — зло восхитился Хольм. — Это ж одним ударом даже не двух зайцев, а больше!
И он принялся загибать пальцы.
— Если б я сдох, договор с Волками, может, и не пошел бы сразу ежу под хвост, но… Отец бы не простил. А это значит — что? Рассимор бы разом потерял и союзников, и лицо перед вашим Советом. Так? Так! — ответил он сам себе. — А еще всему городу показали, что приказы вождя — это так, тьфу, как заяц чихнул! Это — два! Заодно и дружине досталось. Если Клык… ну то есть Коготь что-то приказывает, а сопляки, у которых молочные зубы недавно поменялись, его приказом подтерлись, то кому такой Коготь нужен? Или… — Он пристально посмотрел на стиснувшего зубы Арлиса, у которого желваки на скулах заиграли, и добавил: — Или это хороший такой намек, что Коготь — не жилец и никому ничего сделать не успеет. Не знаю, как у вас, а у нас в дружине было бы именно так. Это — три!
— Все сказал? — с тихой яростью уронил Арлис.
— Неа, — снова мотнул головой Хольм. — Еще я бы подумал, не узнал ли кто о нашей с Лестаной…
Он вдруг испугался, что лента пропала с руки, совсем ведь о ней забыл, и торопливо глянул на запястье. Убедился, что серебряный шелк так и обвивает руку, только в некоторых местах испачкался кровью, и бурые пятна неприятно выделяются на гладкой светлой ленте.
— В общем, если бы меня убили, некому было бы проводить для нее ритуал, — хмуро закончил он и исподлобья посмотрел на Арлиса, который вдруг расслабился. — Кстати, я же и правда не поблагодарил. Вовремя ты там оказался…
— На меня можешь не думать. — Коготь прямо посмотрел ему в глаза. — Я тебя и в самом деле искал, хотел спросить кое-что. Слуги сказали, что вы в эту часть дворца пошли, а здесь и посмотреть не на что, кроме зала трофеев. Вот я и догнал.
— Понятно… — уронил Хольм. — Значит, этим… так и сойдет все с рук?
