— Это да… — согласилась Кайса. — Ивар просто избавится от улики, да и дело с концом.
— Если еще не избавился, — уронил Хольм и посмотрел на письмо: — Но если «замок» у него, то рядом с «ключом» он должен себя проявить, верно?
— И что ты предлагаешь? — прищурилась Кайса. — Поймать Ивара и совать ему эту сережку во все места? Нет, ну а вдруг он «замок» на себе так и носит?!
— Перестань! — сердито попросила Лестана. — Ивар не дурак, зачем ему носить при себе зачарованную вещь, которая сейчас не работает? Можно предложить ему призвать Рысь! Если он не сумеет, это будет доказательством.
— Откажется. — Хольм привалился спиной к одной стороне оконной рамы и опять посмотрел куда-то в пространство. — А если согласится, то вдруг призовет? Кто знает, как это все получается? Вдруг Рысь еще не ушла от него полностьью и откликнется на зов? К Лестане она еще не вернулась, и кто знает, покинула ли совсем Ивара? Вдруг она где-то… — Он помахал перед собой раскрытой ладонью. — Посередине?
— Это может быть, — согласилась Кайса. — Значит, надо подождать, пока Рысь окончательно придет к Лестане, и тогда припереть Ивара к стенке! Даже если мы не докажем, что это все затеяли они с Мираной, Рысь-то он потеряет! И уже его признают неполноценным, так что медальон придется вернуть!
— Это если он действительно виноват, — сказала Лестана, сама уже в это не веря, но все-таки отчаянно цепляясь за остатки надежды. — Вдруг мы ошибаемся? Ну вдруг?
Кайса посмотрела на нее с жалостью, и даже в мрачно горящих глазах Хольма промелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Время близилось к закату, лучи солнца уже отливали багрянцем, просачиваясь в спальню и заливая ее тяжелым расплавленным золотом, но в зрачках Волка отражались не они, а огоньки свечей, и синева казалась чернильно-темной.
— Вот это мы и должны узнать, — уронил Волк с полной спокойной убежденностью. — Половина «ключа» у нас есть, можно взять ее с собой и обыскать комнату Ивара. Вряд ли он прячет «замок» где-то еще, слишком это опасно. Вещь дорогая, найдет кто-нибудь и польститься, а это его единственный шанс вернуть Рысь.
— Обыскать комнату? — Кайса воззрилась на него с восхищенным удивлением. — Ну ты и наглец, Волк! А самого Ивара попросим погулять, чтобы под лапами не мешался?
— Ну… можно ему слегка по голове дать и припрятать где-нибудь, — предложил Хольм, и Лестана с ужасом поняла, что он как раз не шутит. — Очнется — вернется домой!
— Нет! — сказала она торопливо. — По голове мы его бить не будем! Вы с ума сошли! У Ивара сейчас наверняка охраны рядом полно! И не смотри так… так мечтательно! — повысила она голос, увидев, как блеснули глаза Волка. — Больше никаких драк!
— А между прочим, сегодня в храме ночная служба… — задумчиво протянула Кайса. — Ивара будут представлять Арзину как наследника. Оттуда он точно потихоньку не сбежит, как и Мирана. Я могу сказать, что остаюсь с Лестаной, а Хольм… Ну, он Волк, ему там быть не обязательно. А если вспомнить, как они с Иваром ладят, то и вовсе не нужно. Да, сегодня как раз можно! Вот если упустим время, потом будет сложно выманить. А я могу показать Волку, как забраться в покои Ивара мимо стражи! Ночью нас там никто не увидит!
— Это сумасшествие, — вздохнула Лестана. — Может, все-таки скажем отцу? Он придумает что-нибудь.
И тут же устыдилась, потому что Волк покачал головой и сказал:
— Если меня поймают в комнате Ивара, я уж как-нибудь отболтаюсь. Скажу, что хотел помириться, поговорить по душам — совру что-нибудь, все равно меня здесь дикарем считают. Но вождя в это впутывать не стоит. Пусть он с чистой душой сможет поклясться, что ничего об этом не знал. Вот если найдем сережку, то придем к Рассимору сразу с нею и с письмом, тогда и вес другой у наших слов будет.
— А как докажем, что она была именно у Ивара?
Лестана никак не могла поверить, что безумный план обретает все более четкие очертания, но азартно горящие глаза Кайсы и хмурая решительность Хольма все больше в этом убеждали.
— А никак, — пожал плечами Волк. — Он всегда сможет сказать, что ее подбросили. Но мы сами будем знать! И когда к Лестане вернется Рысь, останется только заставить Ивара призвать ее, чтобы все убедились: у него нет собственного зверя.
— Сумасшествие… — прошептала Лестана. — Но если поможет…
Она вспомнила сон, который увидела в Волчьем городе. Рысь, которой она была, и Черного Волка, вставшего на ее защиту. Если бы она тогда не проснулась, испугавшись! Если бы досмотрела сон до конца! Вдруг Рысь уже тогда пришла бы к ней?! Но если есть хоть малейшая надежда обрести то, что ее по праву, это нужно сделать! Не ради места наследницы, а ради справедливости!
— Закат… — сказал Хольм так осторожно, словно шел по тонкому льду. — Скоро время ритуала. Ты ведь не откажешься?
«Снова „на ты“?» Сердце Лестаны екнуло, но она просительно посмотрела на Волка.
— Может, завтра? Если тебе в полночь идти за сережкой, вдруг ты не сможешь?
— Позволь мне самому решать, что я могу, — ответил Волк и мягко добавил: — Прошу.
