«Не за это ли я рассердилась на собственную мать? — подумала Лестана. — За то, что она решила, будто лучше знает, как мне жить и что для меня хорошо. А теперь, получается, я хотела сама решить за Хольма? Как же стыдно… И мы еще считали его дикарем! А он способен дать урок верности и терпения многим в Арзине».
— Хорошо, — ответила она. — И я… благодарю тебя, Хольм.
— Видишь башню? — Кайса достала из кармана очередное яблоко, которых у нее имелся изрядный запас, и захрустела им. — На первом этаже покои молодых жриц, которые служат Миране, на втором — комнаты Ивара, а на третьем — самой Мираны. Ну и на самой крыше — площадка для наблюдения за луной и звездами, но нам туда не надо.
— Не надо, — согласился Хольм, разглядывая красивую башню, облицованную, как и все здесь, мрамором.
В лунном свете башня казалась жемчужной, но видна была не вся, только нижний этаж, а выше ее скрывали ветви мощного дуба, растущего почти у самой стены.
— Ты про это говорила? — кивнул Хольм в сторону дерева, чувствуя, как по спине ползет нехороший холодок.
— Ну да, — беспечно подтвердила Кайса. — Забраться — делать нечего! И можно до самого окна Ивара по ветке пройти. Там когда-то Эрлис жил…
Она осеклась и кинула быстрый взгляд на Хольма, а потом сделала вид, что очень увлечена яблоком, даже захрустела им с особенной громкостью. Хольм промолчал, но про себя решил, что нужно найти время и расспросить Кайсу о погибшем наследнике. Девица она приметливая, выросла в этой семье, наверняка много знает и помнит. Хоть Коготь и считает, что смерть Эрлиса — потерянный след, но он Рысь, а в следах Волки разбираются получше. Следы — это вам не деревья! Огромные, высоченные, с ветками, на которые толком лапу не поставишь…
— Ну, пойдем, что ли? — мрачно сказал он. — Раньше начнем, раньше закончим. А то не ровен час, вернется хозяин!
— Да, неудобно получится, — хихикнула Кайса. — Объясняй потом, зачем ты к нему в окно лазил! Ивар все-таки не девица, хоть у него коса и лучше моей, — и она опять хихикнула.
Они осторожно вышли на полянку, окаймленную широкой полосой кустов и заросшую невысокой мягкой травой. Хольм поморщился: если Ивар заметит пропажу, взять след будет легче легкого. Трава, конечно, к утру выправится, но это если искать глазами, а не носом! Он посмотрел на дуб уже вблизи, и сердце тревожно екнуло, а холодок, бежавший по спине, превратился в настоящий мороз. Высоко! И ветка, что идет к окну Ивара, снизу выглядит такой тонкой! Ох уж эти Рыси! Им-то деревья — дом родной! А он, между прочим, благородный Волк, а не кошак короткохвостый!
Хольм сунул руку в карман штанов, нащупал кусочек серебра, усеянный мелкими камушками, и сжал его в ладони. Перед внутренним взором встало лицо Лестаны, и давний глубинный страх, который он скрывал от всего мира, чуточку отступил. Но совсем не ушел, сел рядом и оскалился, показывая, что с радостью вцепится в горло снова. Хольм покрепче стиснул зубы, а вот ладонь разжал, понимая, что руки ему сейчас понадобятся для другого. Вот она, самая нижняя ветка! Чуть выше его роста, и подпрыгнуть, чтобы зацепиться за нее, будет легко. И за вторую, пожалуй, тоже. Кайса права, ветви здесь удобные, как хорошая лестница, только… растут все выше и выше.
Рысь, будто почувствовав его смятение, удивленно оглянулась на Хольма, а потом, дожевав яблоко и запустив огрызком в кусты, легко взлетела на дуб — только ноги в облегающих замшевых штанах мелькнули — и оттуда его позвала:
— Ну, давай за мной!
Проверив, достаточно ли глубоко лежит сережка-«ключ», Хольм обреченно подпрыгнул, ухватился за ветку, подтянулся. Сел на нее верхом и глянул на вторую. И совсем невысоко! Да и третья тоже… Но для того, чтобы лезть дальше, придется встать. Он боком придвинулся ближе к стволу и поднялся на ноги.
Сердце так и молотило, словно Хольм не лез на дерево, а бежал в полном доспехе или дрался. Одной рукой он вцепился в ствол, истово пожалев, что у него нет рысьих когтей, а второй примерился к следующей ветке. Посмотрел наверх — там болтались ноги Кайсы в легких летних башмачках. В просвет было хорошо видно, что Рысь сидит, ни за что не держась, и еще умудряется крутиться в разные стороны, разглядывая окна. Хольма замутило, и он молча выругал себя последними словами. Клык, называется! Мужчина, воин! А боится сделать то, на что способна хрупкая девчонка! Ради Лестаны!
Стыд помог, и он уже спокойнее забрался повыше, встав почти вровень с Кайсой. Прикинул расстояние до нужного окна… Проклятая ветка росла как раз посередине между этажами, и получалось, что добраться до покоев Ивара можно, если пройти по ней почти до самого конца, а потом спрыгнуть на небольшой уступ возле окна. И сразу схватиться там за что-то!
— Слушай, а может, все-таки я схожу? — беззаботно спросила Кайса. — Ты тяжелый, не дай луна — ветка обломится. Да и комнаты Ивара я лучше знаю, бывала там раньше.
Хольм помотал головой.
