Продвинувшись к стволу, он привалился к нему боком и вздохнул почти свободно. Посмотрел на Кайсу, у которой, кажется, аж уши встали от любопытства, и усмехнулся:
— Мне тогда лет семь было, наверное, я только-только сам охотиться начинал. Иногда человеком, а иногда и Волком уже бегал. Недалеко, в лесу на окраине города… Ну и нашел однажды выпавшего из дупла бельчонка. Я бы ему ничего не сделал! — возмутился Хольм, увидев нахмурившуюся Кайсу. — Ну что это за добыча? Он же крошечный совсем был! Ни мяса, ни шкуры! Я только посмотреть хотел! Ну и погладить… — Хольм слегка смутился, однако Кайса понимающе фыркнула. — Он смешной такой был, рыженький, хвост пушистый… Я бы его потом отпустил, честное слово! Но не успел… — Хольм поежился от ярких даже спустя столько лет воспоминаний. — Эти белки… Они как налетели! Стаей! И как давай шишками кидаться! Знаешь, как больно смоляной шишкой по носу?! Я оттуда бежал со всех лап, а они следом! Верещат по-своему, швыряют — еще и метко так! Ну что я сделать-то мог?
Он обиженно посмотрел на Кайсу, которая зажала себе рот ладонью и корчилась, неприлично подвывая. Просмеявшись, Рысь посмотрела на него с глубоким сочувствием и всхлипнула:
— Бедненький… Ну да, и правда самый страшный зверь в лесу! Как я тебя понимаю!
— Главное, снизу их, поганок, не достать, — поделился давней обидой Хольм. — А с луком бегать за ними — ну позор же! Они меня до самой опушки гнали своими шишками! А я ведь правда ничего такого не хотел! Вот… не люблю их с той поры! Лучше с медведем повстречаться, чем с беличьей стаей, честно!
— Верю! — с чувством высказалась Кайса. — Тебе — верю! Ладно, пойдем домой? — Она лукаво покосилась на него и посоветовала: — Ты бы Лестане эту историю рассказал…
Легко обогнув Хольма, девушка принялась спускаться вниз спокойно, словно по лестнице. Хольм мрачно позавидовал и пополз следом, утешая себя тем, что дело все-таки сделано! Он добыл необходимую улику, и теперь Лестана просто не сможет и дальше надеяться на порядочность своих родичей. Жаль ее, конечно, однако своего врага нужно знать. Он вспомнил колдовские глаза Мираны и передернулся. От кого у жрицы все-таки сын? Чутье подсказывало, что ответ на этот вопрос тоже очень пригодился бы.
Ей казалось, что время тянется бесконечно, что Кайса с Хольмом выскользнули в сад через окно несколько часов назад, и их вот-вот застанет рассвет, но песочные часы, которые Кайса перевернула перед уходом, показывали, что прошло не так уж много времени. Лестана ждала, изнывая от бессильной тоски и остро жалея, что нельзя позвать хотя бы служанку.
Она сама отпустила всех приставленных к ней девушек в храм на торжественную службу, заявив, что с ней останется Кайса. Пришлось соврать отцу — он предложил, чтобы Лестану отнесли в храм прямо в кресле. Впрочем, предложил не слишком настойчиво и, когда Лестана отговорилась слабостью, согласился быстро и с явным облегчением.
А потом пришла матушка и предложила побыть с ней, сменив Кайсу. Лестана замялась, не зная, как отказать, но тут из купальни вышел Хольм. Одетый, но с влажными волосами и расстегнутым воротом рубашки. Метнул быстрый взгляд на Лестану и поклонился матушке сдержанным, но вполне уважительным поклоном, а потом пожелал ей доброго вечера, назвав «светлейшей госпожой Рысью».
И снова Лестана удивилась, поняв, что у Волка прекрасные манеры, когда он дает себе труд их применять. Может, ему и не хватает знания тонкостей этикета, но ведь саму Лестану отец учил, что манеры — это желание быть вежливым и уважение к другим. Хольм очень старался быть учтивым!
Только вот улыбка матушки, которой она ответила на приветствие, была такой напряженной и фальшивой, что у Лестаны на миг неприятно потянуло внутри. А потом вошла Кайса с блюдом фруктов, и матушка сразу согласилась, что Лестане лучше поспать в тишине под присмотром подруги, а ей самой — быть в храме рядом с отцом, чтобы все увидели — слухи о тяжелой болезни жены вождя ложны.
Уходя, матушка прошла мимо Хольма, едва не коснувшись его локтя широким рукавом платья. Вздрогнула и отдернула рукав то ли испуганным, то ли брезгливым жестом — и у Лестаны снова потянуло внутри. Еще и потому, что Волк это заметил, складка между его густыми бровями залегла чуть резче, и он отступил к самой стене.
Нехорошо получилось. И ведь попробуй теперь объясни, что матушка совсем не желает ему зла, просто ей успели рассказать разных бредней, да и Ивара она любит…
А потом дворец опустел, и Кайса с Хольмом выбрались в сад через окно, чтобы не ходить мимо стражи, которая только во дворце и осталась. А Лестана осталась ждать, маяться тревогой и острым чувством своего бессилия, вздрагивать при каждом шорохе из сада и думать-думать-думать…
