— Кайса, кинь туда подушку! Я сама не могу, а так хочется!
— Запросто! — оживилась Кайса и, подхватив упругую подушечку, с силой швырнула в дверь.
Потом еще одну, и еще… Потом, разойдясь, не пожалела и яблока, которое влепилось в доску двери с громким стуком и разлетелось на куски. И только тогда Лестана почувствовала, что ее немного отпустило, и пружина, сжатая внутри, уже не грозит порвать все в клочья, развернувшись.
— Легче?
Кайса присела на кровать и протянула зеркало. Из него на Лестану взглянула почти незнакомая девушка с горящими глазами и упрямо сжатыми губами. Слишком бледная, верно, однако никто не назвал бы ее слабой. И прическа — вот тут матушка права! — шла Лестане изумительно! Две толстые косы сложного фигурного плетения собирали волосы с висков и соединялись на затылке, оставляя макушку свободной. Строго, но изящно!
— Я тебя еще чуточку подкрашу, — ободрительно сказала Кайса, — и пропал твой Волк!
«Он не мой», — хотела по привычке возразить Лестана, но почему-то промолчала.
Ну да, не ее, но вот стоит представить, как эта выдра на него охотится… А она ведь наверняка крашеная! Ну не может женщина в ее возрасте не иметь ни одного седого волоска, а Мирана щеголяет тяжелой гладкой гривой цвета красного золота. Точно крашеная!
От этой мысли Лестане стало немного легче. Но она тут же вспомнила, что у Волка наверняка были и другие женщины. Хотя бы эта Ингрид… Нехорошо плохо думать о покойнице, но непохоже, чтобы они с Хольмом только на зайчиков вместе охотились… Фу, как же некрасиво! Не ее это дело! И Волк не ее!
Но раздражение, опять проснувшееся в душе, странным образом прояснило рассудок. И Лестана вспомнила то, что ее цепляло с момента, как она узнала о смерти Ингрид, будто оставшаяся в коже заноза. Запах! Память вытащила его на поверхность, и обострившееся за эти дни чутье Лестаны наконец-то связало воедино два конца порванной нити.
— Знаешь, — сказала она. — А я, кажется, поняла, кто мог рассказать Ивару о том, что я поехала в храм. Ингрид! Помнишь, она меня на празднике клюквенным морсом облила? Ну вот! А потом мы стояли с Браном рядом с густыми кустами, и там пахло клюквой! Очень сильно пахло! Я только сейчас вспомнила. Может, конечно, это от моего платья пахло, но оно сразу высохло, а вот у Ингрид в руках еще полстакана этой клюквы было… Или я ошибаюсь, как ты думаешь?
— Пахло-то, может, и от твоего платья, — задумчиво согласилась Кайса. — Очень даже запросто! Но если Ингрид что-то услышала, запросто могла Ивару рассказать. Одной стрелой двух зайцев подбила бы! Во-первых, насолила Хольму за то, что он ее бросил. Ведь Ивар должен был кинуться в храм и поднять шум — ну, если бы все было как обычно! А во-вторых, тебя бы грязью измазала! Случилось там что-то или не случилось, все равно слухи пошли бы. Да, если Ингрид что-то узнала, ей прямая дорога была к Ивару. А она ведь с ним обнималась, так?! Вот тогда и рассказала!
— Значит, Ивара в храме не было, — снова безнадежно запутавшись, вздохнула Лестана. — Он бы не успел и с Ингрид пообниматься, и до храма добраться. А чьей же Рысью там тогда пахло? С ума можно сойти, столько следов — и все запутанные!
— Это ты еще на охоте никогда не была! — «утешила» ее Кайса. — Ничего, распутаем! Всех, кого надо, поймаем, шкуру снимем и на тапочки пустим. Зимние! Ох, как я хочу из твоего драгоценного Ивара тапочки с помпонами!
— У него же один хвост, — несмело улыбнулась Лестана. — А на тапочки надо два!
— Правильно! Поэтому на них пойдет не хвост, а кое-что другое! Знаю я место, где у Котов есть пара меховых шариков. Так вот Ивар без них точно обойдется!
— Кайса!
— Что Кайса?! Что сразу Кайса?! А Миране, если еще раз явится, я сама объясню, почему здесь Волк и что он тут делает. Так и скажу: госпожа Аренея тебе его назначила и велела принимать дважды в день! Внутрь!
— Кайса… — прорыдала Лестана, одновременно краснея и захлебываясь смехом. — Ты… только ему не вздумай… ляпнуть.
— Думаешь, не потянет? — деловито поинтересовалась Кайса. — Ладно, не будем так уж сразу пугать. Хотя два раза — это не пять или шесть, вовсе нечего тут бояться!
И выскочила за дверь, потому что Лестана швырнула в расшалившуюся подругу тот самый мячик. Не попала, конечно, но удивленно посмотрела на руку и счастливо улыбнулась.
Ну и духи у госпожи верховной жрицы, чтоб ее! И похоже, что она в них искупалась, не меньше! Хольм раздраженно потер нос, тоскливо вспоминая тонкий нежный аромат Лестаны. Иногда от нее тоже пахнет какими-то цветами, но приятно, словно лежишь на весенней поляне, греешься под теплым солнышком, а ветер гладит шкуру. Это совсем другое дело! А Мирана… Тьфу! А-а-апчхи!
Он вздохнул и подумал, что стоит навестить собственные покои. Разговор Лестаны с родней может затянуться, да и не дело — торчать у девушки весь день перед глазами, словно никому не нужный трухлявый гриб. Дома он бы нашел, чем заняться, там дела сами за ним бегали и в очередь выстраивались, а здесь и вправду немудрено от скуки сдохнуть.
