Очередной коридор вывел на крыльцо, перед которым раскинулась утоптанная площадка, на другой ее стороне высился длинный дом в два этажа, в котором Хольм наметанным глазом легко опознал казарму.
Ну где еще из окон будут свешиваться постиранные рубахи и штаны, а рядом с домом будут вкопаны в землю бревна, укрепленные на стояках, соломенные чучела для рубки, перекладины для подтягивания и прочие нужнейшие вещи? Вон и ров виднеется! Хороший, свежеобкопанный! А через него перекинута узенькая досочка, даже отсюда видно, какая неустойчивая! Навернешься с такой — и придется вылезать либо по сыпучей земле, либо по скользкой глине, а то и вовсе барахтаться после дождя в грязной жиже. На Хольма окончательно повеяло родным и близким духом.
Мрамор и бронза — это для парадных залов! Когда-нибудь их и у Черных Волков будет в достатке. Но мощь клана держится на добром оружейном металле, на хорошо выделанной коже и запасе сухих стрел, а главное — на тех, кто все это возьмет и подойдет в бой ради жизни клана. Это их кровь и пот — настоящее золото хоть древнего Арзина, хоть молодого Волчьего города.
Они с Тайвором прошли по площади, на которой было пусто, только одинокий молодой Кот с небольшой метелкой старательно убирал самые мелкие камешки и веточки с гладкой, словно окаменевшей земли, утрамбованной бесчисленными пробежками. Очистив очередной кусок, парень выметал его так тщательно, что после него оставалась ровная, как зеркало, земля. Еда упадет — можно поднять и не бояться, что испачкалась.
— Провинился? — понимающе указал Хольм взглядом на парня. — Или просто дежурит?
— Дежурит, — отозвался Тайвор. — Это не дружинник, а Рысенок. Ну, из самых молодых! Зарабатывает право поступить в дружину. Годик послужит при казарме, тогда и в учебу пойдет. У вас разве не так?
— У нас на это времени нет, — вздохнул Хольм. — Целый год, надо же! А кормить его кто в это время будет? Он же не охотится, ремеслом не занимается, пользы от него никакой!
— Ну почему никакой? — удивился Тайвор. — Кто-то должен дрова рубить, воду таскать, обеды готовить…
— Хвост старшим заносить! — подхватил Хольм. — Ну и за пивом бегать, как же без этого. Ладно, вам виднее. Раз Арзин до сих пор стоит с такими порядками, не мне их судить. А старшие где занимаются?
Тайвор провел его за казарму, и на второй площадке, уже поменьше, Хольм увидел такие же знакомые навесы, стойки с оружием, выложенные в земле кирпичами круги, отмечающие площадь для боя. Здесь народу было побольше. Пара немолодых Котов с длинными седыми косами гоняла молодняк, были и дружинники постарше.
На Хольма с любопытством обернулись все, и он услышал пронесшийся по площадке шепот — словно ветерок подул. Спокойно выдержал множество взглядов, а потом кое на кого рыкнули Коты-наставники, кто-то отвернулся сам, и только некоторые, то ли самые любопытные, то ли кому делать нечего было, продолжили сверлить его взглядом.
Хольм подошел к ближайшей стойке с оружием, оглядел, что тут предлагают, будто накрытый для пира стол. Руки так и чесались помахать тяжелым, тело просилось разогреть его, разогнать кровь по жилам…
Выбрать меч получилось быстро, хороших одноручников оказалось не так уж много, а подходящую для себя длину и ширину Хольм увидел сразу. Такой же меч у него остался дома, только чуть понаряднее, а этого рукоять была совсем простая, ничем не украшенная, кроме насечки, чтобы потная ладонь не скользила. Он почти уже потянулся за клинком, но краем глаза увидел, как Тайвор напряженно смотрит ему за спину. Однако вытаскивать нож Кот не торопился, и Хольм, сделав шаг в сторону, плавно развернулся от стойки.
Ну надо же! Знакомая морда! Как там его… Корис? А, нет, Корин! Говорливый Кот, бывший друг Тайвора, один из немногих простолюдинов в дружине. И дружинник тоже — бывший!
Корин смотрел угрюмо, исподлобья, но твердо. И, кажется, нужен ему был не Хольм, потому что глядел Кот на стойку с оружием за его плечом…
— Ну и что тебе тут нужно? — холодно поинтересовался седой Кот, подходя к ним. — Или забыл, что Коготь приказал? Если покажешься на дружинной земле — велено тебе хвост оторвать и все, что рядом с ним. Считаю до пяти, если не уберешься, сам решу, что первым откручивать буду.
На Хольма он при этом не смотрел, и это было понятно. Хольм — чужак, хоть и под покровительством вождя. А это — дела дружинные, причем дружину позорящие. Случись подобное в Волчьем городе, Хольм тоже наказал бы провинившегося, но постарался не выдать его на расправу никому другому.
— За своим пришел, — угрюмо бросил Кот, и к стойке начали медленно подтягиваться любопытные. — Мой меч здесь остался и еще кое-что по мелочи.
