— Нет! — сказала она громко и резко. — Тетушка, вы меня не поняли? Я не выйду замуж за Ивара. Если об этом пойдут слухи, я потребую найти и наказать виновных за оскорбление моей чести. Если кто-то попытается меня заставить, я откажусь от брака прямо у алтаря! Нужно будет — попрошу помощи у наших союзников, Черных Волков. Думаю, они не откажут в убежище. Но за Ивара не пойду ни за что и никогда, будь он даже последним мужчиной на свете!
— Лестана! — ахнула матушка. — Что ты говоришь? Как ты можешь?!
— Еще как могу! — отчеканила Лестана, смотря не на нее, а в яростно пылающие глаза Мираны. — Могу и говорю! Я. Не выйду. За Ивара!
— Лестана… — Матушка едва не плакала. — Что с тобой, девочка моя? Ты раньше такой не была! Это… это твоя проклятая поездка так на тебя повлияла?! А я была против! Я говорила твоему отцу, что тебе нужно найти жениха здесь, в родном городе… Мирана, дорогая, прости ее! Леста не знает, что говорит! Она больна, моя бедная девочка… Придет в себя, подумает и поймет, чего хочет на самом деле!
— О, думаю, твоя дочь отлично знает, чего хочет, — уронила Мирана, поднимаясь из кресла плавным величественным движением. — Что ж, может быть, она это и получит. Но как бы тебе не пожалеть об этом, дорогая племянница, — улыбнулась она, и Лестана содрогнулась от того, каким мягким воркующим голосом был сказан этот страшный намек.
Беспомощно замерев на кровати, она сжала левой рукой запястье правой, накрыв ее как раз там, где руку обвивал замшевый шнурок. Такой тонкий и непрочный, словно она сама… И все-таки придающий ей сил, совсем как злость перед этим. Да, она дала Хольму слово перед алтарем Луны не по любви, а ради милости богини. Но пока эта связь не разорвана, будет вести себя достойно. Миране ее не запугать! И отец обо всем узнает сегодня же! Он опытный осторожный вождь, у него есть верные подданные и друзья, которые смогут защитить и Лестану, и ее семью… Смогут ведь?!
Память безжалостно показала ей лицо Эрлиса, который тоже не ждал беды, но Лестана упрямо возразила сама себе, что это совсем другое дело. Они теперь предупреждены! И Мирана с Иваром ничего не смогут сделать! Главное, не думать о плохом, ни за что не думать!
— Желаю тебе здоровья, милая, — обернулась Мирана от самой двери. — Идем, Эли, девочке нужно отдохнуть.
«Не ходи с ней!» — хотела крикнуть Лестана, но лишь в отчаянии прикрыла глаза. Что толку задержать матушку, если Мирана просто придет к ней потом и продолжит уговоры. Лучи закатного солнца уже побагровели, Аренея, наверное, ждет, пока Лестана останется одна. А стоит жрице увидеть здесь Хольма — она точно обо всем догадается. Ну почему отец не запретит этой гадине приползать к матушке и к самой Лестане?! Остается ждать и терпеть… До дня рождения совсем немного, нужно успеть восстановить силы!
Проводив взглядом жрицу и вздохнувшую на прощанье матушку, Лестана потянулась за мячиком. Раз-два-три! Раз-два-три! И снова, и снова, пока руку не свела судорога от усталости. Она выдержит! Мячик в другую руку — и заново, раз-два-три!
— А ну лежи! — прикрикнула на него Аренея. — Сколько раз было говорено, чтобы сразу не вскакивал! Сердце надсадить хочешь?
Хольм виновато опустился на постель. Спорить с целителями — себе дороже, но как валяться, если столько дел? Нужно поговорить с вождем и Когтем обо всем, что он понял за эти дни.
Лежать, глядя в потолок, совсем не получалось, и он покосился на Лестану, задремавшую после ритуала. Боли она теперь не испытывала, вся мучительная часть доставалась Хольму, но каждый раз уставала, даже дышала с трудом. Аренея говорила, что это хорошо, значит, сила работает в теле, восстанавливая его, и действительно, с каждым днем у Лестаны все свободнее двигались руки, а ногами она уже чувствовала прикосновения и даже немного шевелила ступнями. Но время бежало с опасной стремительностью, назначенный срок приближался, а девушка все еще не могла встать, только сидела.
— Вот, выпей!
Аренея протянула стакан горячего ягодного отвара, щедро приправленного медом, и Хольм с удовольствием глотнул.
Все бы лекарства были такие вкусные!
— Мирана ведь жрица, — тихо сказал он то, о чем задумался только сегодня. — Неужели она не видит, что ритуал проходит не для одной Лестаны?
— Может, и видит, — хмыкнула целительница, присаживаясь на стул и тоже обхватив ладонями чашку. — Только видеть — одно, а сообразить, кто именно в нем участвует, совсем другое. Ты уж прости, Волк, но мы твои заслуги пока скрыли. Зато намекнули, что это Рассимор старается ради дочери. Так что Мирана ждет, пока он свалится с сердечным приступом или даже умрет сразу. Стервятница…
— Он же ее брат! — с омерзением выдохнул Хольм. — У нас тоже всякое бывало, но чтобы вот так?
Некстати вспомнилось, как Брангард боялся, что Сигрун отравит Хольма. Но мачеха-то ему никто! Ни капли общей крови! А тут родная сестра ждет смерти брата, будто гадюка, что греется на солнышке!
