Клятва дуплом у них тогда считалась самой настоящей, почти как Луной, и Кайса, вздохнув, протянула ей изрядно затертый листок.
— Я не буду читать чужое письмо! — возмутилась Лестана. — Это некрасиво! Так расскажи!
— А я тебе говорю — читай! — рявкнула подруга. — Разрешаю! Может, хоть ты что-нибудь поймешь!
Уступив жгучему любопытству, Лестана взяла плотный лист бумаги, испещренный уже знакомым почерком, прислушалась к себе. Но в душе не ворохнулось ничего, кроме тревоги — не хватало, чтобы этот сладкоречивый хитроумный красавец испортил жизнь ее названой сестре! Да, злости на него больше не было, понятно, что ради брата старался, но все-таки — разве он подходит Кайсе?!
«Доброго вам дня или ночи, госпожа Кайса… — полетели тонкие строчки. Лестана читала и действительно не могла понять, чего же хочет Брангард. — …в этом году у нас дивный урожай яблок! Понятно, что с теми, которые привозят из Арзина, им не сравниться, но зато кидаться ими удобнее, они поменьше и гораздо крепче! — Лестана невольно улыбнулась, вчитываясь внимательнее. — Кстати, я забрал ваш выигрыш на ярмарке и собираюсь привезти его, как только смогу, вместе с другими вещами, которые вы у нас оставили. Лейв и Рогволд передают нижайший поклон и преисполнены восхищения, именно поэтому я честно признаюсь, что постараюсь держать их как можно дальше от вас, госпожа Кайса. Взамен обещаю таскать вашу корзину, как только вам это понадобится!..»
Строчки все летели и летели, складываясь в насмешливые легкие слова, рисующие картину ранней осени в Волчьем городе. Брангард писал о садах, где ветви ломаются под тяжестью яблок, о каких-то местных цветах, которые после дождя пахнут так, что порядочные Волки не могут пройти мимо, не чихнув, и о том, что рассветы разгораются все позже, а закаты — все раньше, и в Волчьем дворце пахнет свежим хлебом нового урожая, а зимой будут варить вино с медом и специями…
Лестана читала, и сердце ее щемило сладко и горько одновременно. Если бы Брангард так написал ей… Если бы для нее была эта осторожная и вместе с тем отчаянная надежда, сквозившая в строчках! Ни слова о красоте и достоинствах Кайсы, как писали бы другие! Ух, как бы Кайса его высмеяла за такое! Только спокойный и вместе с тем пронзительный рассказ о земле, которую младший сын вождя очень любил и пытался рассказать, как она прекрасна, девушке, которая ему очень нравилась.
Да, если бы Брангард писал так ей… Хорошо, что это было написано Кайсе, потому что Лестана хотела получить такое письмо совсем от другого Волка. Того, кто лучше владел кулаками и мечом, чем пером. Того, который мялся, не умея расточать похвалы, что легко слетели бы с губ любого из Котов, например. Того, который не говорил, а делал, не рассказывал, а защищал и заботился. Брангард не становился от этого хуже! Теперь Лестана верила, что Кайса не зря вздыхает, получив это письмо, написанное между строчек. Но ей самой были бы дороже две-три скупые строчки, написанные другой рукой. Да хоть одна! И там, наверное, было бы что-то вроде: «Подрался, победил, возвращаюсь…»
Она невольно улыбнулась, возвращая письмо Кайсе, и убежденно сказала:
— Он приедет. Точно приедет. А там уж ты сама решай.
— Как приедет, так и уедет, — буркнула Кайса. — Если совсем ничего не поможет, покажу ему своего зверя. Никто еще не выдержал! Спорим, даже твой Волк испугается?
Лестана представила Хольма, изумленно глядящего на Кайсу в зверином облике, и снова улыбнулась.
— А если нет? — уточнила она. — То есть если Брангард не испугается?
— Вот тогда и думать буду, — решительно сообщила Кайса.
Хольм неторопливо добрел до храма, чувствуя странную пустоту в душе и мыслях. Так бывает после особенно тяжелого боя, когда выложишься целиком, выжмешь досуха все силы, отдав их за победу. А еще иногда так бывало перед самим боем. Силы вроде бы все при тебе, но кажется, что еще шаг — и нога встретит пустоту, а не надежную землю, и ты окажешься где-то между небом и землей, между жизнью и смертью.
«Что висит между небом и землей? — вспомнил он совсем уж детскую загадку и сам себе ответил: — Конечно, Луна, что же еще. Вон она… Недавно встала! Круглобокая с одной стороны, с другой — лунные мыши отгрызли увесистый кусок…»
Он прислушался, но ничьих шагов не разобрал, только кузнечики старались напоследок, зная, что скоро начнет холодать. В Арзине лето длится дольше, но зима все равно вступит в свои права. Интересно, она здесь такая же морозная и снежная, как дома?
«Тебе этого не узнать, — напомнил он себе безжалостно. — Разве что пригласят погостить! Но это вряд ли. Никто не любит вспоминать тяжелые времена, а лекаря зовут в дом, когда надо вскрыть нарыв, после этого он не нужен. Рассимор обещал тебе награду, но вы оба понимаете, что это будет золото, оружие, какие-то редкости… В общем, совсем не то, что взял бы ты сам. А то, чего ты хочешь, наградой не взять, потому что желанная девушка — не вещь».
