Он собрал последние ягоды с особенно большого куста, самые крупные, подошел и высыпал их Лестане в ладони. А потом сказал, задумчиво окинув ее взглядом:
— Не нравится мне, что ты на камне сидишь. Говорят, это женщинам нехорошо, а плащ тонкий. Ну-ка…
И снова подхватил ее на руки, так что Лестана едва не взвизгнула, но удержалась и даже землянику не рассыпала. Только зажмурилась снова на миг, а когда открыла глаза, оказалось, что на камне теперь сидит Волк, а она — у него на коленях, плотно закутанная в плащ, только руки, полные ягод, торчат из складок.
— Вот так лучше, — тем же спокойным ровным голосом сказал Хольм, и Лестана поняла, что он и правда не видит в этом ничего особенного.
А раз так, то чего ей стесняться?! Она ведь не голая! Да и нет поблизости никого… И это, между прочим, ее муж, пусть об этом никто и не знает!
Она развернулась боком, устраиваясь удобнее, и вдруг увидела то, что раньше не замечала. На рукаве светлой рубашки Хольма немного выше левого запястья проступило темно-красное пятно. Сок земляники? Нет, оттенок другой…
— Что у тебя с рукой?
Она попыталась присмотреться, но Волк одернул рукав и прикрыл его складками плаща, небрежно пояснив:
— Да пустяки, за гвоздь зацепился, наверное, когда в окно лазил.
— Сильно поранился?
— Совсем чуть-чуть, — улыбнулся он, судя по голосу. — Рубашке больше досталось, а у меня уже все зажило. Я же Волк! На мне все заживает — куда там собакам…
— Все равно потом Аренее надо показать, — виновато вздохнула Лестана. — На всякий случай. А ты еще меня нес… Хольм, ты так ни одной ягоды и не съел! А земляника вкусная — никогда такой не ела! На!
Она протянула сложенные ладони, ожидая, что Волк возьмет из них ягоды. Он и взял — наклонился и подхватил одну ягоду губами, заодно коснувшись ими запястья Лестаны. Поднял черноволосую растрепанную голову и улыбнулся.
— Вкусная, да.
Непонятное облегчение снова прозвучало в его голосе, как будто Хольм и сам не ожидал, что ягоды будут сладкими.
— Как ты это устроил? — снова почему-то шепотом спросила Лестана. — Ну как?! Откуда здесь опять земляника?! Никогда она второй урожай за лето не давала, так просто не бывает! Если это мой подарок… то я хочу знать, как ты его сделал?!
— Не скажу, — ухмыльнулся Волк. — Хотя… дашь еще одну ягоду?
— Хоть все бери! — вспыхнула Лестана. — Вот!
— Не-е-е-е… — протянул этот хитрый нахальный Волчара, которого она недооценивала. — Мне одну!
И снова выхватил губами земляничину, не упустив случая поцеловать Лестане руку. Да еще не просто коснулся, а скользнул губами по запястью, почти коснувшись ими собственного бывшего шнурка, что теперь носила Лестана.
— Ну?! — нетерпеливо выдохнула Лестана. — Как?
— Третью! — потребовал обнаглевший Волк. — Честное слово, тогда скажу.
— Ладно, — уступила Лестана. — Но ты обещал!
— Ага, — подтвердил Волк и принялся вдумчиво выбирать ягоду в ее ладонях.
Медленно! Касаясь губами то одной земляничины, то другой… И, конечно, чистой случайностью было, что при этом он то и дело целовал пальцы, запястья, ладони… Щеки Лестаны горели румянцем уже давно, а теперь и вовсе запылали. Жар покатился вниз, наполняя все тело, расходясь по нему сладкой волной, пока не остановился внизу живота, заставив Лестану замереть в истоме.
— Хольм… — выдохнула она предательски сбившимся голосом.
— М-м-м? Ах да… — Волк поднял на нее пьяные, совершенно шальные глаза, синие, как сегодняшнее небо, и такие же яркие. — Очень просто! Я Луну попросил! И она за одну ночь вырастила землянику… Лестана, а ты знаешь, что сама ею пахнешь? Сладко…
Он потянул носом, а потом потянулся весь, пытаясь уткнуться лицом ей то ли в шею, то ли в макушку.
— Дурак! — Сжав ладони с последними земляничинами, Лестана соскочила у него с коленей. — Ты обещал честно ответить! И вовсе я ничем… таким… не пахну… ой…
Волк смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых плескался восторг и такое счастье, что Лестане тут же стало совестно. Ну за что она ему нагрубила? Но… Ой! Ой-ой-ой!
— Ты стоишь, — с той же счастливо шалой улыбкой пробормотал Хольм. — Лестана, ты стоишь!
— Ага… — ошеломленно согласилась Лестана. — Стою… Как это?
— Чудом! — заорал Хольм и, подхватив ее на руки, закружил, прижимая к себе. — Самым обыкновенным! Настоящим! Спасибо-о-о-о-о! — заголосил он куда-то в небо, а потом все-таки уткнулся лицом в волосы Лестаны и невнятно проговорил:
— Ну вот, а ты боялась. Сколько там до конца срока? Успеешь… Теперь точно успеешь.
— Успею… — повторила Лестана одними губами и посмотрела на свои руки с ужасом.
Впрочем, тут же сообразила — это просто сок земляники. Вот рубашку Хольма жалко, теперь сплошные пятна. И непонятно даже, что сказать… Что тут вообще можно сказать, если они оба теперь знают — это их первое и последнее такое утро. Ноги покалывало, словно Лестана их отсидела, но она чувствовала, что может пойти куда угодно хоть сейчас. И это значит, что больше нет необходимости в ритуале! Нет необходимости в Хольме…
— Пусти меня… — попросила она, едва сдерживая слезы. — Я хочу встать…
