Вождь с Арлисом держались немного поодаль справа, окруженные знатнейшими оборотнями Арзина и охраной. Там блестела на солнце богатая сбруя коней и украшения их хозяев, пестрели дорогие наряды. Хольм искренне не понимал, зачем на охоту надевать то, что жалко испачкать кровью, но в чужие обычаи не лез. Положено тут выезжать, хвалясь друг перед другом золотом, шелками и оружием, за которое можно купить пол-ярмарки, — это их кошачье дело.
Но всех, кто поехал с вождем, он цепко запомнил и в лицо, и по запаху, насколько это было доступно его человеческой сути. Тем более что было их не так уж много. Кое-кто отговорился нездоровьем, и Рассимор позволил им остаться дома.
Предполагаемый отец Ивара, он же казначей Арзина, держался незаметно и даже одет был поскромнее других, но Хольм поймал его взгляд и едва не поежился, таким острым тот оказался. Зато Мираны на охоте не было, но это, как понял, Хольм, никого не удивило. Жрица никогда не выезжала на охоту, даже на эту, поминальную. Жена вождя тоже осталась дома. Ну, понятно, куда хрупкой болезненной женщине такое напряжение. Как она в Рысь-то оборачивается?!
Впрочем, судя по тому, что неполноценной мать Лестаны не считали, зверя она все-таки призвала. Пусть даже один-единственный раз, но этого по обычаю достаточно. Не у всех детей Луны сильна звериная природа, многие всю жизнь проводят в человеческом облике и таких, как говорят жрицы, все больше. Да, быть зверем сладко, это пьянящее ощущение собственной силы и жгуче острое восприятие мира вокруг.
Но зверь не может заниматься ремеслами, писать картины или резать по кости и дереву, лить металл, засевать поля и ухаживать за домашним скотом. Он даже детей может научить лишь тому, что составляет звериную жизнь — охоте и выживанию. Ему недоступно слишком многое из того, что нужно и дорого человеку. И чаша весов все чаще клонится в сторону людского облика…
Лестана с Кайсой ехали слева. Единственные женщины среди охотников, они держались в стороне от всех и даже охрану отослали, заявив, что не желают чужих ушей, а бояться чего-то, когда рядом столько отважных мужчин, просто глупо. Заявила это, конечно, Кайса, причем на слове «отважных» так насмешливо стрельнула взглядом в сторону Ивара, что за одно только это, будь она мужчиной, можно было бы позвать в круг.
Лестана промолчала, и Хольм тщетно пытался встретиться с ней глазами, а потом и пытаться перестал. Сегодня главное совсем другое. Она должна остаться жива и невредима, а остальное… Оно решится потом, если будет, кому решать. А пока что Лестана невозмутимо выдерживала жадные и любопытные взгляды, ни словом, ни взглядом не показывая, как ей сложно возвращаться к роли возможной наследницы после всего, что случилось. Хольм всей душой хотел бы помочь, но это был ее бой и ее круг, а вместо одного соперника в нем Лестане противостоял весь Арзин.
Хольму же досталось общество Ивара. Как заметил Коготь с ядовитой любезностью, которая никого не обманула, сыновьям вождя всегда найдется, о чем поговорить. Вот Хольм и разговаривал. Хвалил арзинский лес, восхищаясь каждым ручейком и оврагом, мимо которого они проезжали, вспоминал состязание по стрельбе — от этого Ивар прямо-таки зубами заскрипел! — и спрашивал, на какого зверя больше всего любят охотиться Рыси. В общем, вел себя, как жизнерадостный дурак, пенек мохнатый и дикий-предикий Волк, очень старающийся быть учтивым. Брангард бы оценил!
Коты Ивара отмалчивались, как и положено охранникам, которых взяли на охоту не ради болтовни, но самому Ивару молчать не позволяли приличия, и он сдержанно отзывался на глупости, которые радостно нес Хольм, но закипал все сильнее.
А потом из-под конских копыт начали взлетать перепелки, которых здесь оказалось превеликое множество. И Хольм, возблагодарив Луну за такой подарок, сорвал с плеча лук, все тем же глупым радостным тоном предложив Ивару пострелять на спор. Как в Волчьем городе!
Ивар, опять отчетливо скрипнув зубами, состязание не принял, но и не отказался напрямую, и это стало его ошибкой. Примерно час после этого Хольм открыто и нагло глумился над ним, стреляя будто бы небрежно, но именно тогда, когда сделать выстрел решал Ивар. И всякий раз попадал немного раньше, чуточку точнее, самую малость удачнее.
Тайвор сбился с ног, соскакивая с коня и бегая за подбитой дичью Хольма, но на курносой физиономии Кота цвела радостная насмешливая ухмылка, когда он подбирал очередную перепелку. Причем Хольм еще и стрелу напоказ использовал одну и ту же, пока остальные лежали в колчане нетронутыми. Особое охотничье щегольство, заметное тем, кто понимает. И сам Ивар, и его охранники видели это прекрасно, как и то, что наследнику Рысей удалось сбить всего двух перепелок, пока Хольм вертел головой и восхищался, какой прекрасный сегодня день. А стрел Ивар потерял пять или шесть…
