Снова протрубил рог. На несколько мгновений Хольм окунулся в жадное предвкушение, накрывшее всех охотников. Гнать добычу — одна из величайших радостей, доступных и зверю, и человеку! Если бы он мог сейчас обернуться и рвануть за оленями Волком, ловя дурманный запах их ужаса, зная, что вот-вот настигнет добычу, и пасть наполнится восхитительным вкусом крови… Но сегодня у него иная охота! Куда тяжелее, страшнее и потому, что скрывать, азартнее.
Рог протрубил третий раз! И распадок содрогнулся от мощного топота копыт. Две стены холмов по обе его стороны оставили оленям один только путь. Охотники освободили его, прижавшись к склонам, потому что летящее стадо способно снести рогами и затоптать копытами кого угодно. Миг, второй, третий… Сладкое тягучее ожидание, почти любовное… Золотисто-ржавая волна показалась в дальнем конце распадка и помчалась по нему с жуткой стремительностью. Зазвенели стрелы, слетая с тетивы. И закричали первые пораженные ими олени.
Но завалить матерого рогача одной стрелой почти невозможно, для этого нужно безупречно верно попасть широким листовидным наконечником в становую жилу на шее, а попробуй это сделать, когда стадо мчится мимо, прикрывая друг друга и сбивая охотникам прицел. Хольм не удержался — выхватил из колчана именно такую стрелу, не легкую, для птицы или мелкой дичи, а «оленью». Бросил ее на тетиву… А потом, якобы поддавшись темной жажде, что бушевала в крови у всех вокруг, пустил коня в галоп за убегающим по распадку стадом. Рядом кричали и улюлюкали другие всадники, преследуя добычу.
Лестана — где она?! Краем глаза Хольм увидел, как скачущие Рыси делятся на два потока, потому что распадок впереди разошелся, огибая высокую скалу. Рассимор свернул вправо, там же мелькнул рослый вороной жеребец Арлиса с пригнувшимся всадником и сразу исчез в заслонивших его конях охраны.
Дальше смотреть в ту сторону Хольм не смог. Вырвавшись вперед и длинно, тягуче завывая по-волчьи, отчего ошалели не только олени, но и непривычные к этому лошади Рысей, он свернул налево, за округлый выступ скалы, куда кинулось несколько матерых рогачей. Может быть, именно в одном из них была его стрела — попробуй тут разгляди! Рядом, не преграждая ему путь, держался Тайвор, а с другой стороны — Ивар, отставший совсем чуть-чуть.
Рогачи обогнули скалу, мелькая сильными длинными ногами, вытянувшись на бегу и выгнув изящные шеи. Дальше справа скала, что рассекла распадок, уходила в землю, сменившись высоким холмом, заросшим таким густым кустарником, что травы под ним не видно было. Слева склон был крутым и голым, он серел выщербленным диким камнем, поднимаясь далеко вверх… Соловый конь Ивара вырвался вперед, еще немного… Хольм позволил ему это и ничуть не удивился, когда следом за наследником их с Тайвором начали обгонять остальные Коты. Первый, второй… пятый…
Когда примерно половина, включая Ивара, оказалась впереди, его охрана вдруг замедлилась и круто развернулась. Хольм едва не влетел в них на полном скаку, но поднял жеребца на дыбы — и услышал звонкие щелчки. Скрипнул зубами от бессильной злости и тоскливой жалости… Рухнув на передние копыта, его гнедой жалобно заржал и принялся заваливаться набок. В его шее торчало несколько «оленьих» стрел.
Вовремя вынув сапоги из стремян, Хольм соскочил на землю немного раньше, чем конь упал, и быстро оглянулся. Тайвора еще не спешили, но Кот сам осадил своего жеребца. Теперь их с Хольмом окружали два полукруга из десятка всадников, надежно отрезав путь и назад, и вперед. А вокруг высились склоны холмов и отвесы скал, образуя огромную чашу посреди левого рукава распадка.
— Ну что, Волк, нравится наша охота? — глумливо выкрикнул Ивар, красуясь в седле в десятке шагов перед ним. — Что ж ты дальше не скачешь?
Кто-то из Котов хохотнул, вроде бы Даррас, но у храмовых охранников лица остались настороженными. Это и понятно, серьезным бойцам не до смеха, пока противник еще стоит на ногах.
— А зачем? — улыбнулся Хольм, крепче сжимая одной рукой лук, что успел прихватить, когда бросил поводья, а второй — одну-единственную стрелу. — Я смотрю, дичи и здесь достаточно. Вон, какая у тебя шкурка красивая, такую на стену не стыдно повесить!
Ивар, выехавший на охоту в темно-зеленом бархате, щедро расшитом золотом, зло дернул уголком рта, и усмешка исчезла с его лица. А Хольм внимательно оглядел склоны впереди и рядом с собой. Высоко — никак не убежать. И докричаться до остальных им с Тайвором никто не позволит. Отличная ловушка! Очень умело и расчетливо поставленная на дурного Волка, который не сможет не поддаться зову охоты. А олени уже скрылись далеко вдали, кстати… Вот пустяк — а жалко!
— Зато твою только под ноги можно бросить, — с искренним наслаждением вступил Ивар в словесный поединок, в котором чувствовал себя куда увереннее. — Да и то много чести. Летнюю волчью шкуру у нас даже слуги на коврики не берут — слишком облезлые твари!
