Чьи-то брови удивленно поползли вверх, кто-то презрительно фыркнул, Коготь подался вперед, пристально разглядывая Хольма, а Ивар скрестил руки на груди, и его губы дрогнули в самодовольной улыбке.
— Я не знаю, что там случилось, — уточнил Хольм, — потому что видел и слышал не все. Но что смогу — расскажу. Луна мне свидетельница, что не солгу.
Он глубоко вдохнул и длинно выдохнул, подбирая первые слова, самые сложные и важные. Ивар, конечно, попытался представить все по-своему, а Хольм теперь даже не сможет ответить на его обвинения, потому что не слышал рассказа молодого Кота. Значит, нужно просто говорить, как было.
Рыси слушали. В зале стояла мертвая тишина, только за окнами шелестел сад, и жужжала заблудившаяся под потолком муха. Хольм говорил, с горечью понимая, что ему не верят. Он бы и сам не слишком поверил в такой рассказ. Слишком много непонятного для тех, кто не был рядом.
— И дальше я ничего не помню, — закончил он, почувствовав, что горло пересохло от волнения. — Пришел в себя уже во дворце. Наши лекари сказали, что головой ударился.
— Или тебя ударили? — негромко спросил Рассимор. — Могло такое быть?
— Разве что издалека, — подумав, отозвался Хольм. — Близко никто не подходил, уж с пары шагов я бы точно успел почуять.
— Да что ты его слушаешь, светлейший?! — возмутился седой крепкий Кот в бархатной, несмотря на жару, одежде. — Он что угодно скажет, лишь бы себя выгородить!
— Если бы я говорил что угодно, — парировал Хольм, — то соврал бы, что кого-то почуял! Сказал бы, что там был чужак с незнакомым запахом. Хоть Росомаха, хоть Медведь — уж нашел бы, на кого свалить! И с теми, и с другими накануне крепко поссорился.
— Это верно, — так же бесстрастно подтвердил Рассимор. — Волки из дружины собрата моего Ингевальда подтверждают, что никаких чужих запахов на поляне не было. Пахло Лестаной и ее Рысью, пахло старшим сыном их вождя — и больше никем.
Хольм увидел, как женщина, сидящая напротив Ивара и его матери, нахмурилась, будто хотела что-то сказать. Он и сам чувствовал, будто какая-то важная мысль ускользает, но в зале поднялся нешуточный гвалт. Главы знатнейших рысьих родов спорили, перебивая друг друга, и шуму от пяти-шести Котов было, как от пары дюжин.
А вот обе женщины молчали, как и Кайса с Иваром. Молчал Рассимор, глядя на своих подданных. И молчал Коготь Арзина, пристально разглядывая Хольма. А потом вождь Рысей нахмурился и уронил:
— Хватит.
И голоса стихли. Не сразу, но все-таки было понятно, что слово Рассимора здесь непреложный закон.
— Кайса, говори! — бросил вождь. — Ты тоже была там.
Рыжая Рысь поймала кончик одного из двух пышных хвостов, собранных на висках, накрутила его на палец и сладким голосом отозвалась:
— А что я, светлейший Рассимор? Вот Ивар так замечательно все рассказал! Куда уж мне добавить что-то умное!
Сердце Хольма екнуло. Он помнил, как Кайса заступилась за него на ладье, да и до этого подруга Лестаны вроде о нем так плохо не думала. Рассимор сказал, что она видит в этом деле много странного. И вот на тебе! Ну что ж… Можно понять…
— Конечно, это Хольм на Лесту и покушался! — уверенно заявила Кайса, дергая себя за пушистую рыжую прядь. — Всем же известно: если убивать, так только в храме! Пусть Луна видит, кто виноват!
Вождь Рассимор не улыбнулся, только глаза у него заметно потеплели, а вот советники и жрицы зашептались. А Кайса продолжала все тем же сладко-ехидным голосом, и на лица Рысей постепенно наползало недоумение. Хольм и сам растерялся, не зная, чему верить: своим ушам или тому, что подсказывал рассудок.
— Ну так вот! — продолжила она, встряхнув головой. — Заманил, значит, он Лестану в Храм! И вот ведь каков мерзавец — вместо того, чтобы прямо там ножом и ударить, или, скажем, шею свернуть — начал ей предложение делать. И кому?! Девушке, которая именно для брачного союза к Волкам и приехала! Лестана испугалась… Понятное дело, не каждый день замуж зовут! Нет бы тащил в кустах покувыркаться, как все обычные парни, а он сразу клятву перед алтарем собрался давать! Как есть подлый негодяй!
В зале послышались смешки, Коготь так и вовсе в открытую ухмыльнулся, а Кайса с упоением продолжала, невинно поглядывая то на Ивара, то на его мать, то на вождя:
— Вот Лестана и кинулась бежать, а Волк из храма выскочил — и следом. А потом взял — и нож бросил! Тоже понятное дело, если кто зверем не владеет, то ни за что не перекинется и зубами рвать не станет, это всякий знает!
Один из Котов закивал, завороженный ее страстной убедительной речью, потом опомнился и смущенно фыркнул. Действительно, даже просто предположить, что сорвавшийся оборотень, не владеющий зверем, вместо клыков и когтей использует нож?
— Так он не только зверем не владеет! — радостно подтвердила Кайса. — У него и с человеческим разумом не очень! Подошел забрать нож, увидел, что только ранил, и так расстроился… Что вместо того, чтоб добить, начал сам головой о камни биться. Бился-бился, пока сознание не потерял!
— Головой о камни? — ровно переспросил Рассимор, и Кайса закивала так, что рыжие хвосты заплясали на ее плечах.
