Хольм только стиснул зубы, понимая, что вмешиваться нельзя. А Коготь пожал плечами и спросил:
— Зачем? Он звал ее в жены. Прямо перед этим звал, и светлейшая Лестана это подтверждает. Девушку, которая отказала, не убивают. Ее догоняют и… уговаривают. Если он не удержал своего зверя, то почему не обернулся? А если соображал как человек, а не по-волчьи, то зачем убивать? Да еще потом на камни падать затылком, — хмыкнул он и покосился на Кайсу.
— Значит, это был не он, а другой Волк, — упорствовала жрица.
— А шкуру мы сдерем с этого? — ехидно поинтересовался Коготь. — Или нам все равно, какой Волк виноват? Подумаешь, все они черные, никакой разницы, да?
Жрица поджала губы, и Хольм про себя вознес краткую, но горячую благодарственную молитву Луне. Советники Рассимора сомневались. Насмешливые речи Кайсы заставили их задуматься, а слова Когтя только подтвердили, что доказательства вины Хольма весьма зыбки. Еще чуть… Он видел, как хмурится и кусает губы Ивар, как в глазах Лестаны наконец-то вспыхивает живое чувство, пока еще непонятное, но уже не та глухая ненависть… И тут один из советников, до сих пор не проронивший ни слова худощавый Кот, одетый очень просто и без оружия, тихо сказал:
— Допустим, о Клыки и Когти Арзина, этот Волк и вправду не виноват. Но все мы ясно видим, что Луна отвернулась от правящего рода светлейшего Рассимора. Несколько лет назад он потерял сына. Все мы до сих пор скорбим об этой потере — молодой Эрлис воистину был украшением и гордостью клана. Мы приняли как наследницу его сестру — а теперь и она по воле богини едва жива и неизвестно, встанет ли на ноги. Да и если встанет… Я прошу прощения у светлейшего, но все мы знаем: госпоже Лестане почти двадцать, а она ни разу не призвала зверя…
— Довольно, — повторил Рассимор, но в этот раз его голос дрогнул, выдавая смятение. — Мы пришли говорить не об этом.
— Почему же? — с едва уловимой насмешкой возразил все тот же Кот. — Виноват сын Ингевальда или нет, казним мы его или нет, это не вернет нам наследницу клана и не сделает ее полноценной. Я первый поблагодарю Луну, если светлейшая Лестана, — он поклонился в сторону девушки, закутанной в покрывало, — сможет ходить. Но мы все знаем закон. Та, кто не призвала Рысь до двадцати лет, не может править кланом. А до этого дня… сколько недель? Две?
— Три, — уронил Рассимор, и Хольм чутьем ощутил бурлящую в нем ярость. — Три недели, — повторил вождь Рысей. — И вы забыли, господин Авилар, что моя дочь призвала зверя. Там на поляне пахло не только ею в облике человека, но и ее рысью! Лестана?
Он наклонился к девушке, мягко тронув ее за плечо, но Лестана едва слышно промолвила в тяжелой грозовой тишине:
— Я… не помню, отец. Я знаю, что моя рысь шла ко мне. Я… это чувствовала! Она мне снилась. И… другие приметы были. Но я не помню, чтобы успела призвать ее.
— Девочка моя, — старательно улыбнулся Рассимор, и Хольма резануло по сердцу жалостью. — Ты многого не помнишь, это понятно в твоем положении. Но ведь Рысь была! Дружинники Волков чуяли ее запах.
— Дружинники чуяли то, дружинники не чуяли этого… — презрительно сказал пожилой Кот в бархате. — Не много ли веры этим Волчатам, которых здесь даже нет? И нельзя взваливать бремя наследницы на больную девушку, которая то ли сможет выздороветь и призвать зверя, то ли не сумеет. Был бы жив Эрлис — дело другое! Такого лихого Кота я даже среди своих сверстников не припомню. А вот удержит ли клан его сестра?
— Не рано ли ты хоронишь мой род, Кердан? — с тихой угрозой поинтересовался Рассимор, и будь у Хольма сейчас шерсть, она встала бы дыбом, а так только мурашки по спине пробежали.
Пожилой Кот примирительно поднял руки, показав ладони, и вздохнул:
— Ну что ты, светлейший, говоришь? Мы друг друга сколько лет знаем! Лестана — хорошая девочка. Может, она бы и доросла до хозяйки Арзина, но ей сейчас поправиться надо. А роду твоему я верен! Чем тебе Ивар не наследник, а? И умен, и к старшим почтителен, и воин славный, и с молочных зубов при тебе. Мужчине с кланом управляться легче, а женское дело — семью хранить да обряды творить. Разве не так?
— Кердан прав, светлейший, — мягко сказал Авилар, что начал этот разговор, и Хольм постарался хорошенько запомнить вид и запах того, кто пытается отнять место наследницы у Лестаны. — Ивар — твоя кровь, причем благословленная богами. Его почтенная матушка — жрица в храме Луны, ни у кого язык не повернется сказать дурное про такое родство. А наследник — это еще не вождь. Просто… так всем будет спокойнее. И светлейшей госпоже Лестане в том числе.
Он улыбнулся так ласково и благостно, что Хольм пообещал себе, если останется жив, при случае непременно оторвет мерзавцу его короткий рысий хвост. И подарит Лестане, когда та обернется. У госпожи Сигрун любимая кошка вечно заячьими хвостами развлекается, гоняет пушистые комки по полу, а у Лестаны будет рысиный! Большой кошке — достойные забавы. И полезно — остальные подданные призадумаются!
