— На посту хмельное не положено, — возразил Хольм. — Так я тебе и не предлагаю, у самого выпить нечего. А перекусить — в том никакого греха нет. Тебя когда на пост определили? Утром, как только меня привели? А сейчас уже закат. Если не успел пожрать, пока я на Совете был, так и ходишь голодным. А от голодного сторожа толку никакого!
И добавил, видя, что Кот явно колеблется:
— Ты же меня охраняешь? Ну и какая разница, с какой стороны двери это делать? Изнутри даже удобнее — меня здесь лучше видно.
— С этим не поспорить, — усмехнулся Кот. — Ну, если так… А ты и правда у Волков Когтем был?
— Клыком, — поправил его Хольм, садясь на лавку так, чтобы оставить достаточно места и Коту. — У нас это называется Клык. Был. Что, не похож?
— Молод… — уронил Кот, тоже присаживаясь и уже без лишних заминок цепляя с блюда пирожок. — Постарше никого не нашлось?
— Да сколько угодно, — ответил усмешкой Хольм. — Только ты видел пасть, в которой всего один клык, пусть даже крепкий и длинный? Или лапу с одним когтем? Толку от такой пасти или такой лапы. У нас в старшей дружине в кого ни ткни — хоть завтра может меня заменить. Только им лениво. Матерые все, умные, зад лишний раз от лавки не оторвут, а Клыку на месте не посидеть.
— Это да, — согласился Кот. — И сын вождя, опять же! Кстати, прошу прощения у светлейшего за дерзость. Ну, насчет молодости!
И он, не вставая, изобразил поклон, ухитрившись сделать его одновременно почтительным и глумливым.
Хольм взял пирожок, уложил на него ломоть мяса побольше, накрыл сыром и так сунул в рот. Раскусил, прожевал и зажмурился от удовольствия: пирожок оказался с кисленькой вишней, и вкус мяса это ничуть не испортило, совсем наоборот.
— Дать бы тебе в глаз, — вздохнул он мечтательно и тут же с сожалением признался: — Но нельзя. Если назвался гостем, надо вести себя прилично. Да и тебе ваш Коготь не спустит, если подеремся.
— Арлис-то? Ни за что не спустит, — подтвердил Кот, закидывая в рот остаток пирожка. Проглотил его и вкрадчиво сказал: — А вот если светлейший гость вдруг пожелает завтра по дворцу прогуляться, я могу сводить на учебную площадку. Посмотрим на других, а то и сами разомнемся.
— Вот это вам тут скучно, — оценил Хольм. — А своди! Рысей в драке я еще не видал, занятно будет…
На звук открывшейся двери они обернулись оба. Кот вскочил на ноги, и Хольм успел подумать, что если тому и правда влетит, надо бы взять вину на себя, но не успел. Вошедший Рассимор мазнул по соплеменнику мрачным взглядом и кивком указал на дверь. Кот, чье имя Хольм так и не узнал, поклонился и выскочил в коридор, а Рассимор опустился на лавку там, где только что сидел охранник.
Плеснул из кувшина травяного отвара в стакан, отхлебнул, поморщился, и было видно, что вождю Рысей до смерти хочется выпить чего-нибудь покрепче.
— Лестана? — выдохнул напряженный, как тетива, Хольм.
— Жива, — бросил Рассимор и глянул на него исподлобья. — Но лечение не помогает.
Помолчал и добавил, уставившись на стол, но вряд ли замечая на нем что-нибудь:
— Не думал, что скажу это вслух, но Луна и вправду разгневалась на мой род. Единственный сын погиб, родной племянник… ну ты сам его видел… А теперь и Лестана… Помолчи, — оборвал он уже открывшего было рот Хольма. — Не о том сейчас речь. Или не только о том.
Он снова глотнул травяного отвара, в котором Хольм явно слышал запах шиповника и мяты, а потом жадно допил остальное. Похоже, изрядно во рту пересохло.
— Кайса говорит, что ты считаешь себя истинной парой Лестаны, — сказал Рассимор наконец. — Ей твой брат об этом сказал. Правда?
— Не знаю, — отозвался Хольм. — Откуда мне понять, так это или нет? Я только знаю, что люблю ее. Это правда.
— Честный… — проговорил Рассимор, как ругательство. — И молчал! А ведь я тебя мог и казнить. Вот истинную пару своей дочери — ни за что! А просто Волка — мог бы. Не веришь?
— Почему же, верю, — пожал плечами Хольм. — Ну и что это меняет? Лестана меня своей парой все равно не признает. И для нее, казни вы меня, ничего бы не изменилось. Она же не понимает, каково это, слышать своего зверя. Может быть, и никогда не поймет. Но это ведь тоже ничего не меняет.
— У вас там все такие? — мрачно поинтересовался Рассимор. — Вроде бы братец у тебя совсем иной… А ты всегда говоришь, что думаешь?
— Нет, — хмыкнул Хольм. — Я чаще молчу, что думаю. Но иногда говорю. Вот как сейчас. Господин Рассимор, вы ведь зачем-то пришли. Вам от меня что-то нужно, да?
— Нужно, — обреченно согласился вождь Рысей. — Я пришел сделать ужасную глупость. Как ни посмотри, ничего хорошего. А другого выхода нет. Ни у меня, ни у Лестаны. Значит, и у тебя не будет, Волк. Ты это учти, если решишь мне отказать.
— Вы мне еще ничего не предложили, а уже пугаете, — усмехнулся Хольм и тоже плеснул себе кислого отвара. — Может, я не откажусь.
Рассимор снова на него странно покосился, а потом уронил, стискивая пустой стакан в побелевших от напряжения пальцах:
— Я хочу, чтобы ты женился на Лестане. Немедленно, сегодня же ночью.
