– Плохо! – произнес Гусь с досадой. – Я думал, что приду чуть позже, уже нас вызывать будут, отстреляюсь и побегу снова по делам.
– Да мы сами тут с утра сидим! До нас никак не доберутся.
– Я хочу есть. Кто со мной? – сказал Гусь. – Вик?
– Нет, я тут побуду.
– Ну, тогда набери меня, если вдруг каким-то чудом меня вызовут раньше, о’кей? – сказал он и, не дождавшись ответа, ушел.
Шум становился все громче, поэтому приходилось и громче говорить, чтобы собеседники тебя слышали. И в какой-то момент из кабинета выскочил первый заместитель декана и заорал, чтобы все заткнулись и не мешали работать. Это был человек, которого боялись все студенты. Именно первый заместитель декана, а не сам декан, внушал страх и ужас в каждого студента, который заходил к нему с каким-то вопросом. По университету даже ходили слухи, что он однажды, будучи в плохом настроении, ударил одного из учащихся, посмевшего упрекнуть его в халатном выполнении своих обязанностей. Естественно, в это верили немногие, так как за такое сразу уволили бы, но подобные моменты как в тот раз, когда он выходил из себя, возникала мысль, что он вполне может и «влепить» кому-нибудь в ту же секунду. Хотя, если говорить откровенно, в хорошем настроении, он всегда подшучивал над студентами и всячески их подзадоривал, но это случалось нечасто.
Мы стояли и громко обсуждали преподавателей, ежедневную рутину, сложившуюся ситуацию. Часы шли, но очередь до четвертого курса, по-видимому, наступила бы не скоро. Все пришедшие кучковались по группам и занимали себя в ожидании: одна группа занималась лабораторными, доделывали расчеты, дочерчивали графики, другая группа развлекала себя и окружающих незатейливой игрой типа «Города», третья группа обсуждала свои долги, преподавателей, и так далее. Каждый был занят убиванием времени, в глубине души волнуясь, паникуя и осознавая, что скоро грядет его час.
Студент за студентом заходили в кабинет декана в хорошем настроении и выходили оттуда сломленными, разбитыми. Были, конечно, и те, кто с уверенностью заходил к комиссии и с улыбкой, кричащей: «Я же говорил, что меня отчислят!», выходил оттуда и, запихав свои документы, бумаги, тетради в рюкзак, уходил восвояси.
Наша группа была полностью поглощена обсуждением количества долгов, промыванием костей преподавателей, их предметов и некоторых наших однокурсников, которых мы все не переваривали.
София не в первый раз стояла на комиссии по отчислению за долги, поэтому с настроем у нее все было отлично. Она прямо сияла, поливала шутками, звонко смеялась. От этого у меня пару раз возникало ощущение, будто мы стояли в очереди на карусель или за билетами на концерт, а не в очереди на отчисление. Остальные от Софии не отставали, будто уже все для себя решили. Гусь начал рассказывать смешные истории, которые случились с нами вне университета, которые случились на занятиях, хотя все и так их помнили, но никто не перебивал его, все слушали и в конце громко искренне смеялись. Я пошутил над тем, что София уже пятый раз традиционно стоит на комиссии, от чего она засмеялась и заявила:
– Если я все-таки закончу этот чертов универ, то напишу книгу «Мемуары вечного студента» и опишу все секреты, как сдать сессию!
Стоит заметить, чем ближе очередь доходила до четвертого курса, тем больше настроение у всех тускнело. В том числе и у меня, хоть мне пока что ничего и не грозило. Но это были мои друзья, с которыми мы стали крепко связанными друг с другом за прошедшие четыре года. Поэтому я не мог не переживать.
Вскоре позвали к комиссии Карину. Она неуверенно пошла к кабинету и через секунду дверь за ней закрылась. Мы все стояли молча, ожидая, что же будет. Прошло десять минут. Еще десять минут. Напряжение нарастало. София встала рядом со мной, уцепившись за мою руку. Я чувствовал как она немного дрожит.
Дверь открылась. Карина вышла спокойная, с улыбкой на лице. Мы поняли, что все хорошо.
– Мне дали неделю, чтобы закрыть мои два долга! – сказала она нам, когда подбежала и начала упаковывать свои вещи в сумку. – Надо теперь найти преподавателей и договориться о пересдачах. Удачи, ребят! Держите меня в курсе, пожалуйста.
После Карины отчислили четырех студентов, тоже наших однокурсников. Дальше в логово дракона позвали Гуся, который подошел к нам ровно за минуту до этого.
– Сможет им зубы заговорить, как думаешь? – спросила меня София. – Как в прошлые несколько раз.
– Не думаю. Выпускной год же. В этот раз он не сможет отвертеться.
В случае Гуся прошло от силы четыре минуты, прежде чем он вышел.
– Отчислен! – объявил он с искренней улыбкой на лице всем, кто находился в коридоре.
Он подошел к нам, положил руки мне на плечи и спросил трагичным голосом:
– Ты же меня не забудешь, Виктор?
– Ты не умираешь, – съехидничал я.
– И то верно! – снова улыбнулся он, потом посмотрел на Софию. – Просили тебя, Соф.
– Господи, вот бы хоть неделю дали… – прошептала она под нос и направилась к кабинету.
Я ничего не сказал, просто легонько сжал ее руку, давая понять, что буду ждать ее на том же месте.
