Прошло не более семи минут, прежде чем София вышла из кабинета декана. По ее лицу было видно, что никаких шансов ей не дали, отчислили без всяких вопросов.
– Не смотри на меня так, – сказала она мне. – Все хорошо.
Все было НЕ хорошо, так как она вся побледнела.
– К черту их всех! Я хочу молочный коктейль. Сейчас вернусь.
София достала из сумки деньги и направилась к выходу, ведущему к лестнице на первый этаж. Я в точности знал, куда она пойдет за коктейлем, и был уверен, что выберет длинный путь, чтобы поразмыслить.
Уверен, это сильно давит, когда сидишь напротив восьми членов комиссии, они между собой обсуждают, какой ты «кривой», а ты не можешь ничего сказать, понимая, что в такой нелепой ситуации привели твои же действия. Так что я в принципе мог понять, что чувствовала София и все те, кого выгнали из университета до нее и после.
– На, – она протянула мне стакан с молочным коктейлем, по возвращении спустя пятнадцать минут.
– Не, не хочу, – улыбнулся я. – Но спасибо.
– Молочный коктейль для тебя как травка для нормального человека. Пей давай! Мне нужен «торкнутый» Виктор, а не ты!
Эта подколка мало-мальски подняла оставшимся студентам настроение.
Тем временем солнце медленно, но верно, скатывалось по небосводу, давая понять, что день близится к концу и пора расходиться.
Чуть меньше трети нашего курса отчислили. Было тяжело осознавать, что многие из них разъедутся по своим родным городам и больше мы не увидимся. В особенности меня волновало расставание с Софией. Уверен, она тоже об этом думала. Мы с ней договорились видеться каждый день до ее отъезда, поэтому обыденно попрощавшись, разошлись по домам.
II
– Многие из вас уже знают, что случилось в седьмом общежитии.
С этого предложения преподавателя по культурологии моя жизнь в очередной раз перевернулась.
– В комнате «четыреста семнадцать» студенты принимали наркотики, – продолжила она. – И, по-видимому, не первый раз. Вчера один из них умер от передозировки, остальных госпитализировали, ведется следствие, если кто-то из вас знает что-нибудь…
Перед глазами все поплыло, голова начала кипеть, и все звуки будто смешались в один сплошной звон. Помню взгляды нескольких человек на себе, кто точно был в курсе, кто обитал в четыреста семнадцатой комнате седьмого общежития.
Я уже знал, о каких студентах шла речь. И меня терзала мысль, что кого-то из них больше нет. Разум отказывался предположить, кто это мог быть и кого я бы предпочел отдать смерти, чтобы остальные жили. В горле стоял огромный ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. Я еле дышал, пытаясь глотать воздух ртом.
В состоянии бреда, как я помню это сейчас, да и по-другому не скажешь, я поднялся с места и медленно направился к выходу, шатаясь из стороны в сторону. Помню голос преподавателя, называющего мое имя, звон шептаний из аудитории. Внезапно кто-то подхватил меня за руку, буквально вытащив из темноты. Это была Марго. Я чувствовал руку на спине и различил стоящего рядом Гуся.
Я продолжал переставлять ноги, чувствуя, что мне надо выйти и идти, куда – неважно, главное идти и не давать мыслям дурманить голову. Марго шла за мной, не отпуская мою руку. Впереди меня, выставив руки на случай, если я упаду, шел спиной вперед Гусь.
– Виктор, пожалуйста, сядьте на место, – говорила преподаватель, но мне было не до нее. – Виктор, Вы меня слышите?
Ком все увеличивался, мысли продолжали прорываться, показывать разные картинки, как в комнате «четыреста семнадцать» мои самые близкие друзья принимают наркотики, как они меня обманывают, что их состояние – это результат ночной подготовки к экзаменам. К горлу подступила рвота, и как только разум показал мне изображения, на которых друзья лежат на полу без чувств, синие, обезображенные, мертвые, ком в горле вдруг исчез, освободив путь, и меня вырвало прямо у двери. Аудитория загудела еще сильней и голова начала болеть еще больше. Марго продолжала держать меня, ни на секунду не отпуская.
Я не помню, как мы оказались на улице, сидя на скамейке. Однако припоминаю, что, успокоившись, пытался переварить информацию, обдумать ее и решить, хочу ли я знать подробности.
Марго и Гусь сидели рядом и тихо успокаивали. Марго иногда гладила меня по плечу и спине, будто это изменило бы что-то.
– Кто? – просто спросил я.
– Мне кажется, сейчас тебе надо… – начал Гусь.
– Кто? – прервал я его.
– Вик, тебе надо лечь поспать и… – Марго смотрела на меня глазами, полными сожаления.
– Черт, просто скажите мне, кто! – сорвался я. – Я в порядке.
– Это София, – выдохнула Марго и больше они не произносили ни слова.
Мир рухнул в одну секунду. Внутри меня все свернулось, снова появился ком в горле и желание блевать. Но я сдержался. Поначалу мне казалось, что, узнав кто, я разрыдаюсь, но глаза были сухие, ни намека на слезы.
– Понятно, – только и сказал я.
Каким-то образом я убедил себя, что все в порядке, хоть это было и не так. Мне до ужаса захотелось увидеть Августа. Может, чтобы спросить как там София? Может они общались? Не знаю. Но именно он был мне нужен.
