Всё случилось слишком рано. Не прошло и десяти дней с момента последнего ритуала. У Элис почти не оставалось времени.
Я вспомнила о кончиках её пальцев на своей шее, когда она застёгивала чокер, о том, как она говорила книготорговцу Торквилу, какая я умная, о том, как она защищала мою честь перед хоккеисткой, которая чуть не прибила меня. Я думала обо всех неожиданных событий, после которых она стала дорога мне, и о том, почему у меня не получается её спасти.
Когда монстр заговорил своим хриплым, ужасным голосом, подробно описывая все способы, которыми он меня убьёт, я не стала задерживаться, а завернулась в клетчатое пальто Элис, вдыхая исходящий от него аромат красного вина и розмарина, и покинул Уиллоувуд с единственной целью.
С меня достаточно. Я иду к Дейкру.
Я очнулась после самого страшного превращения в своей жизни. Лотти держала меня за руку.
Прикосновение было таким тёплым и приятным, что несколько минут я не подавала виду, что очнулась. Я лежала в своей койке с полузакрытыми глазами, прислушиваясь к звуку её дыхания и нежному постукиванию ледяного дождя по окну.
Прошлым вечером между нами почти что-то произошло. И это чертовски напугало меня по многим причинам.
Во-первых, из-за Ноэми. Я испытывала её чувства к себе – и она ушла. И только сейчас, отдалившись от ситуации, я по-настоящему осознала, насколько это было больно. Какую глубокую пропасть она оставила в моём сердце. Что если Лотти тоже уйдёт? Она была лучиком света в человеческом обличье, а я была глубоким, тёмным лесом. Рано или поздно она устанет сидеть в тени.
Затем был очевидный факт, что я чудовище.
Холодный психопат по-прежнему свободно разгуливал в моей голове, а рваные лоскуты завесы развевались на ветру. Я спокойно рассуждала о том, как столкнуть Дейкра с Обсерватории Северной башни, представила себе тошнотворный стук тела, шлёпающегося о булыжники внизу, о том, как хорошо было бы отомстить за то, чего он, возможно, даже не совершал. Я подумала о девочках, которые буллили меня в старших классах, и представила, как я вонзаю нож им в спины, какое это было бы удовольствие – причинять смерть тысячею порезов. Я думала обо всём этом с небрежностью, которая взволновала меня до глубины души.
Потому что это были не просто горячие, мимолётные порывы гнева, как раньше, – например, когда велосипедист подрезал мою машину, и я на долю секунды представила себе, как сбиваю его бампером. Эти мысли были холодными и стойкими, они долго сохранялись безотносительно обстановки.
А теперь превращения становились всё чаще и чаще, и я не знала, сколько ещё времени у меня будет в состоянии осознанности, прежде чем я стану такой же, как Фезеринг и Мордью; каждый день буду стискивать зубы, пока не смогу уединиться в запертой комнате и пройти через всё это заново. Сколько времени прошло между этим и предыдущим превращением? Чуть больше недели? Стены сдвигались, как в ночном кошмаре. Скоро от прежней меня ничего не останется.
Поэтому нельзя подпускать Лотти к себе слишком близко. Если я причиню ей боль, я никогда себе этого не прощу.
И всё же я могла побаловать себя этим единственным сладким моментом. Её рука в моей, мокрый снег на окне и что-то мягкое и умиротворяющее в груди.
Я услышала, как она пошевелилась на стуле, на котором сидела, а затем почувствовала прикосновение тёплых, мягких губ к костяшкам своих пальцев – так легко, что я чуть не сломалась.
Я не могла позволить этому случиться. Я открыла глаза и убрала руку.
– Доброе утро, – пробормотала она, вытягивая руки над головой и хрустя плечевыми суставами. – Ты готова снова слить свою душу воедино?
– Что? – нахмурившись, я приподнялась на локтях. – Как?
– Я расскажу, – сказала она. – Но сначала Хафса.
– Блин, я совсем забыла про Хафсу!
Лотти потёрла свои затуманенные, покрасневшие глаза:
– Не волнуйся, я заходила проведать её прошлым вечерам. Я просидела с ней, пока всё не закончилось. Но нужно принести ей кофе.
Хафса полулежала в постели, когда мы принесли из столовой три латте и несколько холодных ломтиков тоста. На прикроватном столике у неё лежала стопка манги. Она листала один том, выглядя совершенно измученной.
– Я, наверное, никогда больше не выйду из этой комнаты, – сказала она, забирая у Лотти кофе и со стоном делая глоток. – Я просто останусь здесь и буду вечно читать комиксы о сексе с монстрами. Просто позволь Тёмной Хафсе приходить и уходить, когда ей заблагорассудится.
– Тёмной Хафсы, возможно, ещё долго не будет, – Лотти сунула руку в задний карман джинсов и вытащила дискету. – Я выкрала её вчера вечером в офисе Дейкра.
– Что это? – нахмурилась я.
– Пока не знаю на 100%. Я отнесла её в библиотеку и воткнула в компьютер, но дискета защищена паролем. Однако посмотри на этикетку.
На белой этикетке чёрным карандашом – я ясно узнала почерк Дакра – было написано одно слово: "ОБЩЕСТВО".