Не хочу, чтобы этот знахарь, этот аферист наживался на моих страданиях, на удовольствии глумящейся толпы, на билетах и на брошюре о моих мучениях, как будто это дешёвая развлекуха.
Там звучала та же мысль, что и в
Зачем? Зачем ей нужно, чтобы я это знала?
Я подозревала, что это нечто большее, чем просто смутное желание, чтобы о твоей жизни узнали и поняли. Ей хотелось, чтобы её узнали и поняли, потому что это было как-то связано с убийствами в Северной башне, с ритуалом, с тем, кто, блин, вырвал нужные страницы из книги по очищению души. И ей хотелось, чтобы я разгадала это дело раз и навсегда – сняла проклятие с Карвелла, прежде чем какие-нибудь разгневанные девушки снова превратятся в чудовищ.
Кого заставить, Мария?
Несколько фрагментов сдвинулись, облака расступились, тени перестроились, открыв то, что должно было быть очевидно с самого начала.
Конечная цель всего этого действа.
Я вскочила на ноги и побежала в направлении библиотеки Сестёр Милосердия.
Когда Лотти, не сказав ни слова, умчалась с "Трибуны", я поняла, насколько была измотана. Мысль о том, чтобы последовать за ней, была на грани невозможного; я не могла заставить свои конечности двигаться так, как они должны.
Хотелось утонуть в этом восхитительном кресле, закинуть ноги на кофейный столик на когтистых ножках и проспать хотя бы тысячу лет. Огонь потрескивал, пахло древесным дымом, а виски так сладко обжигало горло. В маленьких вазочках лежало печенье с корицей, покрытое глазурью, на заднем плане звучали традиционные рождественские песни, массивная ель в углу сияла разноцветными гирляндами, а у её подножия лежали подарки в фальшивой золотой обёртке.
Когда я оглядела бар: обшитые дубовыми панелями стены, старинные доски для дартса, мраморные шахматные доски и выцветшие столы для снукера, огромные картины маслом с изображением солнечно-жёлтых полей, – мне показалось, что всё это место напоминает Лотти. Тёплое, открытое и весёлое.
– Пошли, давай догоним её, – сказала Хафса, вставая с тёмно-красного дивана как раз в тот момент, когда из динамиков зазвучала "Тихая ночь". – Она считает, что в этот раз вынюхала самую главную тайну.
Нерешительный смешок. Мешки под её глазами говорили мне, что она устала не меньше меня. Разделить свою душу надвое и справиться с драматическими последствиями, по-видимому, было труднее, чем казалось.
– Прекрасно, – вздохнула я, допивая остатки виски и ставя стакан на круглый стеклянный столик. Я почувствовал себя одновременно очень молодой и очень старой. – Но тебе не обязательно идти со мной. Беги обратно в Фоксглав, пока ещё можешь. По крайней мере, одна из нас должна немного отдохнуть.
Хафса подчинилась, и я поплелась в библиотеку одна. Воздух снаружи был ужасно холодным, и изо рта вырывались клубы пара.
К тому времени, когда я прошла через основное здание и заглянула в библиотеку, было уже за полночь, но Фезеринг, как обычно, сидела за своим столом. Теперь, когда я узнала об источнике её страха, я больше не чувствовала необходимости перерезать ей горло. Её каменное выражение лица ничего не выдавало, но я знала, что всего в нескольких метрах от меня, в тайной комнате рядом с Северной башней, Мордью претерпевает превращение в запертой комнате. Сантос и Бэптист тоже там? А когда Фезеринг завершит собственный ритуал?
Лотти стояла на коленях на полу философской секции, где Фезеринг вырубила меня много недель назад. Она яростно листала большой незнакомый том в кожаном переплёте в поисках чего-то, понятного только ей.
– Всё в порядке? – спросила я, плюхаясь в ближайшее кресло. Каждый мускул в теле ныл от изнеможения.
–
Я нахмурилась, увидев крупный шрифт с засечками. Там было написано:
Ошибочность женского насилия
Изучение теории божественного повеления, одержимости демонами и шестого смертного греха
Автор: Алистер Э. Дейкр
– Читай, – приказала Лотти, сунув книгу мне в руки.
Она опустилась своей задницей на землю, вытянув длинные ноги. Я прогнала мысленный образ Фезеринг, скребущей старые деревянные половицы, чтобы удалить все следы моей крови.
Заставив свои саднящие глаза сосредоточиться, я начала читать. Текст был плотным и тяжёлым; у Дейкра был старомодный стиль письма, отдающий претенциозностью. Но после нескольких абзацев извилистого вступления я добралась до сути текста, и сердце забилось немного быстрее.