Общество изобилия полностью

На предыдущих этапах экономического развития, когда сложилась большая часть наших экономических установок, простым и достаточным способом ускорить рост было больше сберегать и тем самым накапливать больше капитала в форме материальных активов. Требовался также предпринимательский талант, но, по меньшей мере в западных странах, его появление почти никогда (а то и вовсе никогда) не заставляло себя ждать. Исполнение предпринимательской функции требует определенного образования. Однако, как показали примеры множества великих предпринимателей от «Коммодора» Вандербильта[164] до Генри Форда, предприниматель мог быть – и часто бывал – малообразован. Наличие образованных и грамотных рабочих было желательно, но совершенно не обязательно. В прошлом на некоторых крупнейших промышленных предприятиях Соединенных Штатов преимущественно трудились люди, которые не умели не то что писать на каком-либо языке, но и говорить по-английски. Что еще важнее, на всех предшествующих этапах развития не существовало четкой и предсказуемой корреляции между предложением образованных работников (и тем, как они получили образование) и скоростью технологического прогресса. Изобретения чаще появлялись в результате блистательных озарений, а не благодаря длительному обучению и поступательному развитию. Промышленная революция в Англии началась с изобретения механического ткацкого челнока (Джон Кей), прядильного устройства «Дженни» (Джеймс Харгривс), прядильной машины (предположительно, Ричард Аркрайт) и, разумеется, парового двигателя Джеймса Уатта. Эти новшества обеспечили грандиозное улучшение материальных активов, используемых в промышленности. Но только в случае Уатта нововведение было связано с предшествующим обучением и подготовкой. Кей и Харгривс были простыми прядильщиками с талантом к конструированию машин. Аркрайт ребенком учился на парикмахера и изготовителя париков и едва умел читать.

Однако всё изменилось с появлением крупного и сложно организованного промышленного предприятия, а еще более – с появлением комплекса непростых в освоении базовых знаний и умения их применять. Помимо предпринимателей (а также, пожалуй, бухгалтеров и конторских служащих), появление которых было в той или иной степени гарантировано, современная экономическая деятельность теперь требовала множества подготовленных и квалифицированных людей. Инвестиции в людей prima facie[165] не менее важны, чем инвестиции в материальные активы. Одно (ввиду всей сложности комплекса знаний, который требуется освоить) зависит от другого.

Еще важнее, что улучшение капитала, то есть технологический прогресс, сегодня почти полностью зависит от инвестиций в обучение, практическую подготовку и научную деятельность людей. В расхожей мудрости есть отдельное направление, ностальгически пестующее веру в то, что главным источником технологического прогресса остается блестящий, интуитивный и не зависящий от других людей порыв, который может настичь когда угодно и кого угодно. Бенджамин Франклин – вот неприкосновенный архетип американского гения, и ничто не может свергнуть его с этого пьедестала. Но в не столь возвышенной реальности производство инноваций стало тщательно организованным предприятием. Результат заранее известным образом следует из качества и количества ресурсов, вложенных в дело. Эти ресурсы – люди. Их качество и количество зависят от объема инвестиций в их обучение, тренировку и возможности заниматься наукой. Они являются источником технологических изменений. Без них инвестиции в материальный капитал, как и ранее, ускорят экономический рост, но это будет неэффективный рост, сопровождаемый технологической стагнацией.

И тут мы переходим к сути проблемы. Распределение инвестиций в материальные активы между нуждающимися в них предприятиями определяется решениями внутри частного сектора экономики. Если в нефтяном секторе есть хорошие перспективы роста или высокие (предельные) прибыли, а в текстильном производстве их нет, то именно в нефтяную промышленность будет инвестирован капитал. Такая система размещения инвестиций работает, как может показаться, достаточно эффективно. Любое вмешательство в «свободное движение» капитала попадает в число тяжких преступлений против правил экономической науки[166].