Если бы закон предписывал, что дети, скажем, с высокими результатами по математике отбираются с малых лет для пожизненной работы на конкретную корпорацию, то поток инвестиций в развитие кадров вскоре пришел хотя бы в приблизительное соответствие с инвестициями в материальный капитал. Компании ощутили бы потребность инвестировать в свои научные и инженерные кадры, подобно тому как бейсбольные клубы высшей лиги уже поняли важность вложений в подготовку запасных составов игроков. В идеальной ситуации всякий избыточный талант можно было бы реализовать на рынке. Расходы, сопряженные с безуспешными попытками учесть неизбежные ошибки подбора, можно было бы устранить или снизить, если бы сами обучаемые выступали в качестве продавцов. В условиях подобной системы, которая, увы, подразумевает уничтожение свободы выбора для ее участников, инвестиции в развитие кадров показали бы быстрый рост.
Но пока свобода выбора существует, инвестиции в работников будут оставаться преимущественно в сфере ответственности государства. Отдельно взятый человек, который только начал зарабатывать, еще не способен сделать ощутимый вклад в финансирование своего обучения. Смогут ли и захотят ли сделать такие вложения его родители – почти целиком дело случая. Будущий работодатель едва ли пожелает инвестировать в актив, который может достаться заводу конкурента или другой отрасли. В лучшем случае он, как сейчас, учредит несколько стипендий и грантов на обучение, а также будет размещать объявления о найме сотрудников в надежде привлечь тех работников, инвестиции в обучение которых почти завершены. На совокупный объем инвестиций в развитие кадров такие действия не повлияют. Это не более чем мелкие спекуляции. Впрочем, они устанавливают уровень требований к качеству получаемых на выходе активов.
Иными словами, развитие человеческих ресурсов и есть то, что экономисты долгое время обозначали термином «экономия, обусловленная внешними факторами»[168]. Ее выгоды приносят пользу всем компаниям; при этом они недостаточно специфичны, чтобы какая-то из этих компаний пожелала заплатить за них.
То, что верно для развития человеческих ресурсов, верно и для одного из его главных плодов – научных исследований. Общество, которое ставит себе цель наращивать предложение товаров, неизбежно станет понимать инновации исключительно как добавление, изменение или прирост своих товарных запасов. Соответственно, такое общество будет считать, что большая часть исследований производится по заказу рынка и рынком же оплачивается.
В значительной степени так и случится. В определенных обстоятельствах – при достаточном для той или иной отрасли размере компаний, а также при выполнении ряда других условий[169] – мы можем ожидать, что экономика превосходно справится с изобретением, разработкой и переделкой потребительских товаров и совершенствованием процесса их производства. Нет оснований сомневаться и в том, что при столь же благоприятных условиях не меньшего внимания удостоится развитие отраслей, производящих средства производства, которые поддерживают систему потребления потребительских товаров. Большая часть этих достижений будет впечатлять нас ровно до тех пор, пока мы не поймем, как производится и поддерживается спрос на производимые этими отраслями товары. Когда же понимание придет, мы увидим, что большая часть научных исследований – например, в автомобильной промышленности – имеет целью поиск новинок, которые можно использовать в рекламе. Программа исследований строится исходя из задачи выработать «продающие моменты» и «рекламные крючки», а также ускорить «плановое устаревание». Как следствие, появляются стимулы направлять вкладываемые в исследования ресурсы на изучение предметов, которые, по сути, совершенно не важны. Объем вложений намного больше, чем требует значимость объекта их приложения. И всё же никому не придет в голову заявить, что первостепенное внимание к изменению и улучшению потребительских товаров – это недостаток американской экономики. Очевидно, что это не так.
Однако существующие стимулы распространяются на поддержку очень небольшой части научной и исследовательской деятельности, результаты которой возможно применить в производстве товаров. При этом множество потенциально полезных исследований нельзя привязать к конкретной сфере производства или использовать при создании продукта, который можно продать. Так почти всегда происходит в так называемой области фундаментальных исследований. Но то же верно и для немалой части прикладных исследований. Современные воздушные транспортные средства – побочный результат разработки военных самолетов. Сами по себе они не получили бы достаточного объема исследований и научных усилий. То же верно, и еще в большей степени, для мирного использования атомной энергии; для спутников связи и компьютеров.
