Так что образование для общества изобилия – своего рода палка о двух концах. Оно жизненно необходимо в условиях технических и научных требований, задаваемых современной промышленностью. Но, развивая вкусы и создавая независимые и критические взгляды на происходящее, образование снижает мощь фабрики по производству потребностей, без которой не может существовать современная экономика. Его воздействие тем сильнее, чем лучше получившие образование люди начинают понимать: ими управляют в интересах того самого механизма, который по идее должен служить им. В конечном счете ценности общества изобилия, включая его одержимость производством как мерилом успеха, окажутся под угрозой из-за распространения образования, которое необходимо тем самым людям, которые это производство обеспечивают.
Так будет – или так могло бы быть. Но силы, направляющие наши помыслы по путям прошлого, столь сильны, что плодородные долины воображения пустуют.
В некотором смысле главная задача этой книги выполнена. Мы хотели разоблачить великий миф о том, что производство товаров, ввиду его чрезвычайной важности и неотвратимой сложности, занимает центральное место в нашей жизни. Мы увидели истоки этого мифа. Мы также рассмотрели некоторые порождаемые им последствия: бессмысленный и временами опасный процесс создания потребительского спроса и утрата социального баланса. Раскрепощение разума – предприятие не менее достойное, чем раскрепощение тела. Освобожденному рабу объясняют его новые возможности и обычно оставляют наедине с его свободами. Никто не ждет, что освободитель выдаст ему список дел на ближайшее будущее.
Поиск новых целей, когда прежние подвергнуты сомнению, – следующий и, более того, совершенно закономерный этап философского исследования. Социальная философия еще менее, чем природа, терпит пустоту. Человеку нужно видеть цель своих усилий. Эта цель может быть бессмысленной, и, как мы видели, чем меньше смысла в нее заложено, тем лучше. Человек может разглядеть смысл в отдельных действиях на пути к цели, ни на секунду не останавливаясь, чтобы осознать абсурдность самой цели. Сомневаться в ней недопустимо. Ведь сомнение означает, что пора искать другую, более подходящую цель. Поэтому такие работы, как эта, ценны прежде всего не тем знанием, которое они создают, а тем, которое они опровергают – или, говоря точнее, устаревание которого они констатируют, опираясь на факты – главный враг мифа.
Такое видение резко противоречит расхожей мудрости. Последняя придает особое значение так называемой конструктивной критике и осуждает то, что ее сторонники считают критикой деструктивной или негативной. Такая позиция, как обычно бывает, указывает на развитый инстинкт самосохранения. Нападки на расхожее или общепринятое знание отвергаются как недостойные и лишенные оснований – и, как следствие, не заслуживающие серьезного рассмотрения. В то же время «конструктивные предложения» приветствуются, ведь они куда менее опасны. Угроза расхожей мудрости всегда кроется в ее устарелости, а не в привлекательности альтернативных воззрений. В отличие от режима Веймарской республики, правительства послевоенной Западной Германии оказались относительно устойчивыми. Отчасти причиной стало закрепление в конституции так называемого права конструктивного вето. Парламент должен был выбрать новый состав администрации до того, как проголосует за смену нынешней администрации. Заранее принять решение по такому вопросу трудно или невозможно. Поэтому парламенту приходилось сохранять текущее положение дел. Расхожая мудрость аналогичным образом укрепляет свое положение, декларируя моральное превосходство конструктивной критики.
Но, как всегда, эффективная стратегия борьбы с расхожей мудростью состоит в том, чтобы говорить на ее языке. Если для ее опровержения требуется ответить, как избавиться от тесной привязки к объемам выпуска; или как остановить гонку за производством всё большего числа товаров и затем за созданием всё большего числа потребностей в этих товарах; или чем заполнить обширную пустоту, которая после отказа от погони за товарами образуется в нашей жизни; или какими будут признаки благополучия после отказа от погони за товарами как высшим благом, – то на все эти вопросы следует дать ответ. Защиту расхожей мудрости трудно преодолеть, и нельзя упустить ни одной детали. Что же придет на смену главенству производства?
